Нелегкая задача выпала на мою долю. Весь мой архив погиб в Белграде – пишу по памяти, за исправления и дополнения заранее благодарю.
1921 год, осень, октябрь месяц, Белград (Королевство С.Х.С.). Еще не остыла горечь изгнания – в недавнем прошлом крушение надежд, разбитая жизнь без Родины, настоящее полно неизвестности, будущее – загадочный сфинкс.
Мысль невольно скользнула в далекое прошлое, – детство, юность – дивная сказка и в ней родной корпус на первом месте. Я вспоминал пережитое в его стенах в течение 8 лет и воскрешал картины ушедшего, и как дороги они были.
На днях наш праздник, так захотелось в эти минуты встретить в этот день хоть одного однокашника, а как хорошо было бы их встретить нескольких.
С этими мыслями я пришел в церковь 14 октября 1921 года. Мечта исполнилась – не один я вспомнил наш корпус. После богослужения, в маленьком русском ресторане, собрались Иванов, Машкин Николай[678], Москвин (убит в последней войне), инвалид белой борьбы в Крыму вице-фельдфебель последних выпусков – фамилию не помню, и пишущий эти строки. До позднего вечера затянулась беседа. Были у фотографа. Расставаясь, решили не терять связи и объединить как можно больше суворовцев… Так создалась ячейка объединения суворовцев в Белграде.
Годы шли. В день Покрова, ежегодно, неизменно собирались суворовцы. И так – из года в год. Росло объединение, шли отклики из провинции, наладилась связь с ячейкой суворовцев в Загребе, во главе с Ореховым. Наши ежегодные встречи становились все многочисленнее.
Вспоминаю неизменного Суражевского с хризантемой в петлице; приезжал из провинции суворовец вице-фельдфебель Крейтер[679], всегда были Стадницкий-Колендо, Страшкевич[680], Иванов, Бубнов, братья Машкины, Москвин, Лобан и многие другие.
Бывали на наших праздниках и гости: генерал Балк[681], помощник Варшавского обер-полицмейстера, отец нашего кадета Е. Балка, геройски погибшего во главе своего эскадрона в атаке на немецких конно-егерей в 1915 году. Присутствовал на одной из встреч известный писатель Н.Н. Брешко-Брешковский, который в пламенной речи величал наш корпус.
В 1923 году, на берегу руки Савы, в Белграде, «матрос» – кадет 2-го Московского Императорского Николая I корпуса, Б.Д. Приходкин[682], дрессируя собак и кошек и жертвуя свое ничтожное матросское жалованье, скромно начал великое дело по объединению кадет и по собиранию материалов в музей «Родной Корпус». Энергия его была неиссякаема, все свободное время он отдавал делу кадетского единения. В Белграде возникли объединения кадетских корпусов, в музей потекли материалы со всех концов света – кадетское объединение достигло 1000 кадет.
В настоящее время музей «Родной Корпус» в Париже отметил 25-летний юбилей. Наш кадетский Иоанн Калита, вдохновитель и основатель этого великого дела, Б.Д. Приходкин до настоящих дней стоит у его руля.
В Белграде правой рукой Б.Д. Приходкина был Н.В. Мамонтов[683], скромную лепту помощи от суворовцев вел и пишущий эти строки.
Осень 1929 года. Громадный зал русского Офицерского собрания в Белграде переполнен. Общекадетское объединение устраивает обед. Суворовцы достойно представлены. Пропели молитву. Первое слово маститого генерала от инфантерии Экка[684], начальника Отдела РОВС. Затем полились речи представителей кадетских объединений. Подъем, единение. Блестящая речь генерала Пулевича[685]. Пением «Дружным кадеты строем сомкнитесь…» закончился этот исторический обед, в жизни кадетских объединений показавший так ярко силу кадетского единения и верность вековым кадетским традициям.
Но как и в жизни человеческой бывают будни, так наступили они и в нашем маленьком объединении суворовцев.
В 1929 году всего лишь 6 человек уныло сидело на очередной нашей встрече. Мы даже как-то стеснялись друг друга. Кто-то крепко ругнул отсутствующих – лед был пробит. Появилась бумага, и было написано обращение к однокашникам. Написано кратко и энергично и заканчивалось «тот не суворовец, кто в 30-м году забудет свой праздник и встречу».
3-й год… Опять русское Офицерское собрание в Белграде. Маленькая комната корниловцев не вмещает нас, суворовцев… прибыло более 30 человек.
Среди нас много старших кадет: Суражевский, Потапов, только что переведенный в Белград из провинции, Янковский и др.
Эта встреча стала исторической в жизни нашего объединения – нашим представителем стал Потапов.
И вот почти 20 лет жертвенно работает он во имя единения нас, оставшихся суворовцев. Ныне наше представительство в Париже – работа наших суворовцев Потапова и Главацкого налицо – в рассеянии отпразднован наш скромный 50-й юбилей – родного нам корпуса, печатается наша «Памятка» – мы взрослые в рядах кадетских объединений.
Суворовцы! Будем же помнить завет нашего мученически убиенного Державного основателя корпуса – Государя Императора Николая Александровича: «Имя Великого Полководца, которое вы носите, да будет вам путеводной звездой при всех жизненных обстоятельствах».
Будем помнить и носить в сердцах этот завет, и да будет он долгом нашим к единению!
С первых лет жизни за рубежом образовалось Объединение бывших кадет Суворовского кадетского корпуса, с сокращенным названием «Объединение суворовцев».
О первых годах жизни Объединения будет отдельный очерк, а в этом я дам краткий отчет о деятельности с 1930 года, когда мне довелось стать представителем Объединения, до нынешнего 1949 года, то есть за последние 20 лет его существования.
Почти с полной беспристрастностью можно сказать, что суворовцы в зарубежье наиболее сохранили связь и в их Объединении работа была больше и дружнее, чем в других корпусных объединениях.
Наше постоянное стремление к поддержанию жизни Объединения показывает, что заветы Шефа и первых руководителей наших в корпусе, во главе с незабвенным его директором генералом Степаном Ниловичем Лавровым, оставили глубокий след, и суворовцы старались их всегда хранить. Это убеждает также в том, что основы родной школы вложили в нас любовь к ней и желание не только сохранить, но и оставить для будущего память о Суворовском кадетском корпусе так, чтобы в дни его возрождения наследники повторили славное прошлое.
Центр Объединения находился в Белграде, в Югославии, а в других странах были его представители, возглавлявшие одноименные объединения или отдельные группы кадет-суворовцев.
Объединение поддерживало связь со всеми своими представителями и со своими членами, рассеянными по всем уголкам земли. В число членов Объединения входили не только бывшие кадеты, но и бывшие офицеры – воспитатели и служащие корпуса.
Объединение стремилось оказывать посильную помощь своим однокашникам, находившимся в тяжелом положении, и в этом отношении годы 1931—1934-й были самыми удачными, так как в объединении были средства, предоставлявшие эту возможность. Основанием средств Объединения был приход от первого и последнего бала, устроенного суворовцами и заставившего долгое время говорить о себе весь Белград. В последующие годы накопление средств было уже затруднено вследствие изменившихся жизненных условий.
Встречи суворовцев устраивались не только для решения деловых вопросов, но и по общему желанию, чтобы отдохнуть душой среди своих старых друзей.
В день 1 октября, Покрова Пресвятой Богородицы, дни корпусного праздника суворовцы в Белграде, Париже и Софии отмечали все эти годы неизменно; в этих самых крупных центрах собирались и живущие в провинциях, так как Объединение давало им возможность прибыть в эти места для участия в праздновании. В эти дни собирались не только бывшие кадеты, но и бывшие офицеры – воспитатели, преподаватели и служащие, то есть все суворовцы вообще. В Белграде почти неизменно присутствовали наши бывшие воспитатели, полковники: Н.П. Ревишин[687], Н.Я. Навроцкий и ныне покойный Ф.А. Черников.
Всегда в эти дни получалось много приветов от суворовцев, которые почему-либо не могли лично присутствовать, и чувствовалось, что эти приветы идут от горячего и искреннего кадетского сердца.
Даже во время минувшей войны суворовцы искали друг друга и собирались в этот день, чтобы вспомнить былое, помянуть погибших и перекликнуться с живыми, в рассеянии сущими.
Я не могу не отметить одну замечательную особенность наших суворовских встреч в день нашего праздника. В течение последних 20 лет я лично неизменно присутствовал на сборах суворовцев, и мне врезалось в память, что все эти годы в этот день нам благоприятствовала сама природа, даря прекрасную погоду, и как бы покровительствовала нам Пресвятая Богородица, осеняя нас Своим покровом.
Объединение в Белграде собирало материалы для архива-музея, и надо сказать, что в этом отношении достижения были очень велики. Начало этому было положено так: мне довелось быть в Белой Церкви в 1-м Русском Великого князя Константина Константиновича кадетском корпусе, в самом начале 30-х годов, и там осмотреть корпусной музей, основанный с редкой тщательностью и любовью директором корпуса генералом Адамовичем. В музее я обнаружил, что Суворовский кадетский корпус был представлен лишь порванной страничкой приказа по корпусу. Тогда же я сказал генералу Адамовичу, что наше Объединение представит наш корпус самым достойным образом, что суворовцами и было исполнено.
Одновременно, но еще точнее и солиднее собирался архив-музей в самом Объединении. Перечислить все собранное в настоящее время нет возможности, но считаю необходимым указать главное: а) списки личного состава – директоров, инспекторов, офицеров-воспитателей, преподавателей, служащих, вице-фельдфебелей и кадет по отделениям и выпускам; б) списки георгиевских кавалеров суворовцев; в) заметки, справки и воспоминания; г) два больших альбома – в одном все, что относится к жизни корпуса до зарубежных лет, во втором – жизнь в зарубежье. Все виды корпуса, фотографии кадет, группы, картинки жизни и т. д.; д) погоны кадетские и вице-унтер-офицерские; е) выпускные группы III и IV выпусков.
Больше достать их в Варшаве не удалось, несмотря на особенные меры, которые были предприняты; там достаточно старательно уничтожалось все, что касалось русской жизни и жизни корпуса.
Закончив это перечисление, надо с глубочайшим душевным огорчением сказать, что все эти ценности суворовцев остались упакованными в подвалах здания корпуса, так как не были своевременно вывезены, как и весь музей. Наш архив-музей был сдан в корпус, так как оставить его на руках в обстановке того времени в Югославии (1941–1942) не было возможности, да он и погиб бы, как погиб весь мой личный архив при бомбардировках. Указания же, куда, когда и в каком состоянии все находилось и сдано, были оставлены в Русском музее и библиотеке в Белграде.
С глубокой благодарностью мы, кадеты, должны отметить всю ту помощь и стремление собрать музей, которые оказывали все без исключения суворовцы, а именно: наш старшейший воспитатель и последний командир 1-й роты полковник Григорий Маркович Еременко[688], проживавший на Шипке в Болгарии и приславший много самых интересных материалов; наши кадеты во Франции с представителем Н.В. Главацким[689]; в Болгарии – с А.В. Криштановским[690] (III выпуск); наши кадеты в Варшаве, Риге, Бельгии, Чехии, Тунисе, Алжире, Южной Америке, на Дальнем Востоке и других местах, наконец, наши кадеты в Белграде и Югославии вообще.
В Югославии же и зародилось наше Объединение по почину кадета VI выпуска Сергея Александровича Кашкина, который в своем очерке дает картину первых лет жизни Объединения.
В настоящее время связь налаживается и с заокеанскими странами. Работа должна продолжаться, базируясь на Париже, куда мы и перенесли наш центр 14 октября 1949 года. Родной корпус возродится. Все, что нам дорого, должно быть сохранено для будущего. Да здравствует Суворовский кадетский корпус!
В 1946 году поручик 8-го Финляндского стрелкового полка В.Н. Смолинский[691] обнаружил в городе Вейнгартене, в 2 километрах от католического монастыря «Капля крови», в лесу, который и поныне называется Russische Wald, кладбище, где когда-то был поставлен памятник. Из поисков в архиве города Вейнгартена были найдены документы, которые установили, что в 1799 году в этом монастыре был открыт лазарет для раненых суворовских чудо-богатырей; умершие раненые были похоронены на кладбище в русском лесу.
В 1947 году группой господ офицеров-эмигрантов в городе Равенсбурге был создан комитет под председательством подполковника Кесаря Карповича Македонова[692] (члена Объединения кадет-суворовцев). Этот комитет избрал место на вышеуказанном кладбище, поставил временный крест и осенью 1947 года организовал торжественное его освящение. На этом освящении присутствовало большое количество офицеров из всей французской зоны Германии, были возложены венки, а по поручению Объединения суворовцев член его, вице-фельдфебель II выпуска генерал-майор В.В. Крейтер произнес соответствующую речь. В дальнейшем русской эмиграцией были собраны средства, а в 1948 году был освящен уже и новый памятник.