Бой 2/15 сентября показал, что у красных за это время, пока мы позволили спокойно сидеть за их заграждениями и батареями, накопилась порядочная сила, которая превосходит своей материальной частью и даже подготовкой комендоров наш 2-й отряд Черноморского флота, укомплектованный главным образом сухопутными людьми, не имевшими никакой серьезной подготовки в деле стрельбы на море. (Не хватало у нас и морских артиллерийских офицеров: так, на канонерской лодке «Урал» артиллерийским офицером был сухопутный артиллерийский капитан, на «Салгире» – неопытный мичман.) У нас на отряде не было почти ни одного матроса с военного флота, а учиться стрелять нашим командам приходилось прямо на неприятеле, так как для практической стрельбы не было ни времени, ни снарядов. У красных же, наоборот, было сколько угодно старых опытных комендоров – матросов военного флота. Зато мы превосходили их своим офицерским составом и общим духом своих экипажей. Однако, так или иначе, появившуюся морскую силу неприятеля приходилось учитывать, а потому желательно было уничтожить ее как можно скорее. Но то, что можно было легко сделать в мае, когда вход в Таганрогский залив не был еще заминирован и укреплен батареями, теперь сделать было трудно, так как вход был серьезно минирован тремя линиями мин и, кроме того, на Мариупольском берегу немного севернее маяка Белосарайского стояла батарея 8″ орудий, простреливавшая почти насквозь вход в залив. Тягаться с этой батареей нашим небронированным кораблям было немыслимо. Кроме этой морской позиции Кривой косы, как это оказалось впоследствии, была такая же вторая позиция с минами и батареями 6″ орудий на самой косе, а в глубине залива, под Таганрогом, и третья позиция, но о них мы узнали только после занятия нами Мариуполя, по мере преследования нами неприятеля. Чтобы уничтожить при такой обстановке красный флот, необходимо было нашему отряду сначала прорваться сквозь заграждение в Таганрогский залив и запереть красных в Мариуполе, а потом сухопутным войскам взять Мариуполь, так как уничтожить красных в их гавани для нас было бы невозможно, потому что гавань хорошо защищалась береговыми батареями, расположение которых нам было неизвестно. Но при начале действий необходимо было обезвредить неприятельскую 8″ батарею, защищавшую самый вход в Таганрогский залив, так как иначе она не дала бы нам возможности тралить. Значит, ее должны были бы взять сухопутные войска до начала нашего траления. Таким образом, необходимо было точно сообразовать действия флота и армии, иначе в случае упреждения событий со стороны армии, например занятия Мариуполя раньше времени, противник просто ушел бы из залива раньше, чем мы успели в него войти. Или в случае опоздания захвата 8″ батареи, мы не могли войти в залив и напрасно преждевременно обнаружили бы свои намерения. Такую задачу легче всего было бы решить десантной операцией, командование которой было бы всецело в морских руках, которое бы и регулировало ход событий по мере надобности их флоту. Такой план решения этой задачи и предлагался начальником 2-го отряда судов Черноморского флота контр-адмиралом Машуковым еще в мае сухопутному командованию с просьбой дать для этого небольшой сухопутный отряд войск, так как тогда это можно было сделать легко и в корне пресечь возможность организации морских сил красных. Тогда ведь не было ни мин, ни батарей и можно было легко захватить Мариуполь хотя бы на одни сутки и вывести оттуда все суда, годные для вооружения. Однако план этот принят не был, и отказ мотивировался недостаточностью войск. Теперь сделать это было уже много труднее, но все же возможно. Вопрос этот стал остро, и надо было кончать его.

План десантной операции был и теперь отвергнут, а вместо этого Главнокомандующий приказал: «11 сентября генералу Кутепову волновахскую группу красных разбить и овладеть Мариуполем, а 2-му отряду судов Черноморского флота запереть 15 сентября Мариупольский порт и совместно с сухопутными войсками овладеть Мариуполем, разрушив базу красного флота». Отрядом командовал тогда уже контр-адмирал Беренс; во исполнение этого приказания весь наш отряд с придачей эскадренных миноносцев «Дерзкий» и «Беспокойный», шедших на буксирах, ледоколов «Джигит» и «Гайдамак» (так как на миноносцах почти не было нефти) вышел 13 сентября в море и, задержанный сильным противным штормом, который не давал возможности тралить, подошел к утру 15 сентября к подходу в Таганрогский залив и начал тралить. Тральщиков было всего три пары, из которых в самом начале траления одна вышла из строя, потеряв подорвавшимся флагманский тральщик и на нем храброго и единственного опытного начальника дивизиона тральщиков капитана 2-го ранга князя В.К. Туманова³⁷⁸ и командира – капитана 2-го ранга В.М. Феодотьева³⁷⁹. На оставшихся тральщиках личный состав, к сожалению, несмотря на его храбрость, не отличался практическим знанием дела, так как совсем недавно был назначен на тральщики. Благодаря этому траление затянулось, а к 19 часам при уборке тралов взорвалась и вторая пара тральщиков. Поэтому 15 сентября наш отряд не смог войти в залив и вошел лишь 16-го, а Мариуполь был взят войсками 15-го. Флот же красных ушел из него уже 14-го, при приближении наших войск. Произошла неувязка в действиях армии и флота. Армия, не будучи прочно связана с флотом, упредила действия на море и этим лишила возможности уничтожить флот красных, который теперь укрылся за новой позицией, не менее сильной, – в Таганроге. Кроме того, море было там настолько мелко, что главные наши силы ослаблялись выводом из строя из-за большой осадки обоих эсминцев с буксирующими их ледоколами, которые сидели по 19–20 футов.

Поэтому наше преследование неприятеля, отступившего в Таганрог, не удалось, и нам пришлось ограничиться лишь разрушением базы в Мариуполе и постановкой небольшого числа мин в Таганрогском заливе. (Мин заграждения у нас до 10 сентября вообще не было, так как только к этому времени их стали готовить в Севастополе.) 21 сентября, когда наши войска покинули Мариуполь, наш отряд вышел из Таганрогского залива и вернулся в Керчь.

Однако действия эти заставили красных совершенно отказаться до конца кампании от всяких попыток выходить в Азовское море. Наши же суда по-прежнему блокировали красных и помогали огнем своим войскам при отходе их из Таврии и в Крым, обстреливая противника на Арабатской стрелке.

Числа 20–23 октября нам было приказано готовиться к десантной операции на Одессу. Это нас нисколько не удивило, так как дела Крыма были не блестящи и надо было искать новый выход, однако все думали, что на Перекопских позициях, а в крайности на Ак-Манайских (что в 90 верстах впереди Керчи) мы удержаться всегда сможем.

Числа 25 октября в Керчь стали прибывать транспорты для войск. На многих из них не было достаточного запаса воды, и их приходилось наливать водой. Это было огромное затруднение, так как водопровод в порту давал всего 20–30 тонн, при возникшей потребности в сотни тонн. Кроме того, не было и наливных барж. Пошли спешные приготовления транспортов к походу. Приказано было взять под войска все имевшиеся суда. Вдруг 28 октября мы получили известия, что это не десант, а эвакуация Крыма и… последний поход, уже за границу.

Невозможно описать той горечи и силы внезапного удара. Ведь накануне еще мы верили, что сможем долго удерживать Перекопские позиции; о них столько говорили, как они устроены, как сильны, и вот… Эвакуация! Но что делать: мы люди маленькие, мы не знаем, что делается на фронте, какова политическая обстановка, каковы в действительности наши положения и возможности. Мы до сего момента всецело верили нашему Главнокомандующему генералу Врангелю и не можем сомневаться в его преданности России и армии. Ему виднее, а если бы мы и не захотели уходить и воспротивились – то ведь сейчас нас никто не послушает. Наше дело теперь, как ни горько и тяжело это, – эвакуировать армию и население.

Работая день и ночь над организацией погрузки войск и части населения, не хотевшего оставаться, надо было в каких-нибудь три дня успеть погрузить все суда углем, водой и всеми запасами для перехода в Константинополь и принять меры к устранению возможной паники при посадке войск, помня пример Новороссийска. Теперь на нас лежала тяжелая ответственность за спасение людей от красных палачей.

К счастью, и здесь, как в Керчи, так и во всех портах Крыма, благодаря энергии и распорядительности всех чинов флота, начиная с командующего флотом, вице-адмирала Кедрова и его штаба и кончая мичманами-комендантами транспортов, эвакуация прошла в полном порядке, и ни один солдат или гражданин не был оставлен на берегу. Наш отряд до последнего момента прикрывал отход из Керчи, выставил боевые суда в Керченском проливе, будучи готов вступить в бой с неприятелем, если бы он вздумал преследовать транспорты. Но большевики не появились, транспорты снялись с якоря 3 ноября и вышли в море. Последним покинул рейд Керчи начальник 2-го отряда судов Черноморского флота контр-адмирал М.А. Беренс.

Теперь флот, перегруженный до крайности, порою рискуя перевернуться, увозил на своей спине свою армию и гражданское население и спасал от неминуемой гибели 130 тысяч человек.

Это было его последним делом до… верим, твердо уповаем… нового его возрождения в великой и национальной России под славным Андреевским флагом.