С 19 апреля прошло уже больше месяца, как мы имели последние достоверные сведения о противнике, а потому необходимо было снова произвести глубокую разведку Таганрогского залива.

Посланная для этого в рекогносцировку канонерская лодка «Алтай» 30 мая под нижним Бердянским маяком впервые встретила вооруженную паровую шхуну с такой же баржей на буксире. Происшедшая между ними перестрелка на больших дистанциях окончилась повреждением баржи красных и отступлением обоих неприятельских судов в Бердянский порт. Вскоре после этого – дней через 10–12 – Бердянск был очищен красными и временно – на несколько дней – занят нашими судовыми командами. Числа 12–13 июня нашей разведке (канонерские лодки «Урал» и «Грозный») пришлось иметь дело уже с тремя-четырьмя вооруженными судами красных, которые были отогнаны нами от маяка Белосарыйского к Мариуполю. Это были ледокол № 4 (вооружение: 2 – 130-мм), паровая шаланда «Орна» (1 или 2 6″) и 2 буксирные баржи (по 1 6″). Кроме того, было установлено, что вход в Таганрогский залив между косой Белосарыйской и Должанской минирован. С этих пор пришлось установить за красными наблюдение нашими дозорными кораблями, постоянно державшимися у входа в Таганрогский залив. 24 июня нам было приказано высадить далеко в тыл красным отряд полковника Назарова³⁷⁴ в 900 человек донских казаков при двух полевых орудиях, одном бронеавтомобиле и одной радиостанции. Этот небольшой отряд должен был пройти от станции Новониколаевская на Дон и там поднять восстание в глубоком тылу красных. Полковник Назаров надеялся на успех широкого восстания, и тогда при одновременном нажиме с нашего фронта и ударе в тыл красным можно было предполагать снова докатиться до Дона. Высадить этот отряд приказано было на косе Кривой у станции Кривая.

Для того чтобы дойти до этого места, надо было форсировать минное заграждение и оставить у себя глубоко (на 25–30 миль) в тылу главную базу неприятельского флота – Мариуполь. Во исполнение этого приказания, переданного нам командующим флотом вице-адмиралом Саблиным, мы вышли в 2 часа ночи 24 июня из Керчи с канонерскими лодками «Страж», «Грозный», «Алтай», «Урал», миноносцем «Живой», двумя десантными баржами с десантом на буксире у канонерских лодок «Страж» и «Грозный» и тремя-четырьмя буксирными катерами.

В ночь с 24-го на 25-е отряд благополучно прошел предполагавшийся проход в минном заграждении и к 5 часам утра подошел совершенно неожиданно к Кривой косе, где, захватив неприятельскую баржу и пароход, высадил десант. Причем сделал это без всяких пристаней и настолько быстро, что к моменту появления из Мариуполя главных сил красных (ледокол № 4, три-четыре паровые шхуны, однотипных с нашими, канонерская лодка типа «Урал» и одна буксирная баржа с 6″ орудиями) был совершенно свободен в своих действиях. Это дало возможность загнать большевиков обратно в Мариуполь почти без выстрелов, не считая перестрелки дозорных судов.

Здесь интересно отметить характерную для Гражданской войны бутафорию и ненадежность севастопольских команд. Приданный к отряду миноносец «Живой» по каким-то причинам пришел из Севастополя на эту операцию без мин. Тем не менее, так как большевики об этом, конечно, знать не могли, он был послан в демонстрационную минную атаку, которая произвела на красный ледокол № 4 весьма сильное впечатление, которым, к сожалению, не удалось воспользоваться, так как, когда миноносец подошел к неприятелю на дистанцию 24–25 кабельтовых, оба его 75-мм орудия почему-то внезапно сдали и перестали стрелять. Таким образом, миноносец оказался совершенно безоружным: мин нет, артиллерия не действует, почему и использовать замешательство неприятеля оказалось невозможным, и он был упущен в Мариуполь. В ту же ночь с 25-го на 26 июня отряд вышел обратно тем же путем, но канонерская лодка «Урал», не попав, по-видимому, точно в проход, подорвалась носом на малой речной мине. К счастью, потери на «Урале» были невелики: трое убитых и 12 раненых; благодаря распорядительности командира и офицеров, принявших все меры к спасению корабля, он благополучно дошел до Керчи, где вскоре был исправлен и уже через три недели вступил в строй. Таким образом, и эта весьма рискованная задача была флотом выполнена. Отряд полковника Назарова прошел на Дон, увеличился там до 10 тысяч человек, но все же в одном из боев был разбит красными и общего восстания поднять ему не удалось – казаки тогда были слишком терроризированы и не верили в успех белых. Характерно для сухопутного командования полное непонимание всей серьезности положения наших судов в море при этой операции, так как тотчас по возвращении из нее нам было предложено снова послать какой-либо корабль к Кривой косе с 200 винтовок для передачи их отряду полковника Назарова. Из-за 200 винтовок требовали повторения всего этого риска.