По уходе остатков Белой армии за границу ее командование стало думать о возможном будущем. Все были уверены, что советская власть не сможет долго удержаться в России. Рано или даже поздно она будет свергнута. И, как в конце 1917 года, воцарится анархия. Тогда-то Русская Армия, возвратившись на Родину, займется не только наведением порядка, но и восстановлением военной мощи Российского государства. Это восстановление военной мощи и полная реорганизация Красной армии потребовали бы большое число офицеров, достаточно осведомленных как об опыте Первой мировой войны, так и о том, какое влияние он оказал на военную науку. Кроме того, офицеры должны были бы повлиять на воспитание нового корпуса офицеров, так как командный состав Красной армии, при условиях его комплектования и подготовки, мог оказаться в массе мало для этого пригодным.

После ухода армии за границу в распоряжении генерала Врангеля осталось мало офицеров, имеющих высшее военное образование. А он вполне сознавал, что при отсутствии подготовленного офицерского кадра невозможно будет ни навести порядок в России, ни тем более восстановить ее военную мощь. Поэтому уже в 1921 году, когда он начал переводить части своей армии из Галлиполи и с Лемноса в славянские страны, генерал Врангель предполагал открыть в Сербии, в Белграде, русскую Академию Генерального штаба. Тогда он обратился к генералу Н.Н. Головину с предложением организовать такую академию и принять на себя руководство ею.

Генерал Головин представил генералу Врангелю несостоятельность такого начинания, указывая, что опыт минувшей мировой войны еще не изучен, выводы из него не сделаны, какие бы то ни было пособия для изучения этого опыта отсутствуют. Кроме того, нет и достаточно подготовленных руководителей, которым можно было бы поручить преподавание. Генерал Врангель согласился с этими доводами и поручил генералу Головину заняться подготовкой всего необходимого для открытия академии.

Получив предложение подготовить открытие Высшей Русской Военной школы за рубежом, он всей душой занялся этим делом. Эта подготовка шла по двум направлениям. Прежде всего нужно было составить основной научный труд, в котором был бы изложен подробно боевой опыт, полученный каждым родом оружия во время Первой мировой войны, а также и все изменения, вызванные этим опытом, как в организации вооруженных сил государства, так и в его внутренней политике в мирное время. Этот научный труд под названием «Мысли об устройстве будущей Российской вооруженной силы» был составлен генералом Головиным при непосредственном участии Великого князя Николая Николаевича. Генерал Головин, изучив каждый вопрос, представлял Великому князю проект каждой главы, и составленный текст прочитывался ими два раза. При первом чтении Великий князь делал изменения принципиального характера, а при втором устанавливалась окончательная редакция. Великий князь желал, чтобы этот труд явился руководящим пособием для усовершенствования в военных знаниях офицеров Русской Армии, находящихся за границей, а также и для подготовки молодых людей, получивших за границей среднее образование и желающих войти в ряды офицеров будущей Русской Армии.

Одновременно с этой работой генерал Головин занялся и второй задачей – подготовкой к открытию Высшей военной школы. Он отыскивал и подготовлял лиц, могущих сделаться как профессорами, так и адъютантами. Те и другие должны были обеспечить правильную научную жизнь и прогресс такой школы. Очевидно, с такой целью генерал Головин с помощью генерала Врангеля основывает в центрах расселения русской военной эмиграции кружки военного самообразования, которым посылались отдельные оттиски глав его основного труда, по мере их печатания. Вскоре эти кружки были объединены в «Курсы Высшего военного самообразования». В 1925 году число таких кружков достигло 52, при свыше 550 участников.

В 1925 году во главе русской эмиграции стал Великий князь Николай Николаевич. Он увеличил материальную поддержку заочных военно-научных кружков и принял деятельное участие в подготовке открытия Высших военно-научных курсов в Париже.

Около пяти лет деятельной научной работы генерала Головина потребовалось для подготовки основного пособия – книги «Мысли об устройстве будущей Российской вооруженной силы». В этом труде было ясно представлено все влияние опыта Первой мировой войны на военную науку и на связанную с этим опытом реорганизацию войсковых частей всех родов оружия. Только когда генерал Головин закончил эту работу, у верхов русской военной эмиграции создалась уверенность, что научные данные для изучения всех изменений как в военной науке, так и в организации разных родов оружия достаточно разработаны и являются хорошим фундаментом для изучения положений новейшей военной науки. Что же касается числа офицеров, которые могут пожелать пройти полностью курс военных наук, то широкое участие офицерства в кружках высшего военного самообразования позволяло думать, что число желающих поступить на Высшие военно-научные курсы будет более чем достаточное. Великий князь, получив уверенность как в достаточной теоретической подготовке к открытию курсов, так и в том, что будет достаточно слушателей, дал на это свое согласие.

Но генерал Головин все же решил удостовериться в этом на практике. В начале зимы 1926/27 года генерал Головин решил прочесть пять публичных лекций в Галлиполийском собрании в Париже о Первой мировой войне. Эти лекции оказались событием в жизни русской военной эмиграции. С первой же лекции зал Галлиполийского собрания был переполнен. Слушатели стояли не только в проходах зала, но и заполняли находящуюся перед залом прихожую. То же происходило и при следующих лекциях. Было видно, что слушатели с большим интересом воспринимают предлагаемый им материал. Этот интерес и создал уверенность, что при открытии в Париже Высших военно-научных курсов слушателей будет достаточно. После соответствующего доклада генерала Головина Великий князь дал свое согласие на открытие этих курсов. Давая свое согласие, Великий князь в числе основных распоряжений сделал три следующих.

1) Положением о курсах должно служить положение о бывшей Императорской Николаевской военной академии, в редакции 1910 года, причем окончившим курсы присваивается право на причисление к Генеральному штабу будущей Русской Армии.

2) С целью подчеркнуть, насколько близко было его сердцу создание Высших военно-научных курсов, Великий князь предрешил включить в академический знак, присваиваемый успешно окончившим курсы, вензель Великого князя с Императорской короной.

3) Именовать курсы: «Зарубежные Высшие военно-научные курсы генерала Головина».

Целью этой эмигрантской военной школы было предоставить русским офицерам, находящимся за рубежом, возможность получить высшее военное образование; поддерживать трудами учебного персонала русскую военную науку на уровне современных требований и распространять военные знания в среде Русского Обще-Воинского Союза. Уже по окончании третьей лекции генерал Головин объявил о решении открыть в ближайшем будущем Высшие военно-научные курсы в Париже. Все офицеры, желающие поступить на эти курсы, должны были до известного срока подать рапорт о зачислении их в число слушателей. К этому рапорту необходимо было приложить сведения о прохождении службы и рекомендацию командира части или старшего представителя его части или объединения.

При открытии курсов действительными слушателями были зачислены все офицеры, окончившие во время войны военные училища. Так как довольно большое число рапортов было подано офицерами, произведенными за отличия из вольноопределяющихся, генерал Головин немедленно учредил для них военно-училищные курсы, окончание которых давало право на поступление на Высшие военно-научные курсы. Два слушателя военно-училищных курсов, имевшие высшее гражданское образование, были одновременно допущены к прохождению курса Высших военно-научных курсов в качестве вольнослушателей, с тем что с окончанием военно-училищных курсов они автоматически делаются действительными слушателями Высших военно-научных курсов.

Впоследствии на военно-училищные курсы поступали молодые люди, получившие среднее образование уже за границей и состоявшие в русских молодежных организациях. Многие из них, окончив военно-училищные курсы, переходили в ряды слушателей Высших военно-научных курсов. По приказу председателя Русского Обще-Воинского Союза генерала Миллера, окончившим военно-училищные курсы присваивался чин подпоручика.

К весне 1927 года подготовительные работы по организации Высших военно-научных курсов были закончены, и 22 марта 1927 года генерал Головин торжественно открыл их своей вступительной лекцией.

В основу организации Высших военно-научных курсов была положена, как это указал Великий князь Николай Николаевич, организация Императорской Николаевской военной академии. Все прохождение курса было рассчитано на четыре с половиной – пять лет и разделено на три класса: младший, старший и дополнительный. В младшем классе теория боевых действий изучается в рамках дивизии. Одновременно проходятся тактика родов оружия и другие военные дисциплины, знание которых необходимо для понимания и разрешения многих вопросов, возникающих при подробном исследовании боевых действий дивизии. В старшем классе изучается использование дивизий в корпусах и в армии. Наконец, в дополнительном классе проходятся дисциплины высшего порядка, в государственном масштабе, иначе говоря, стратегия и связанные с ней вопросы.

Во время работы генерала Головина над книгой об устройстве Российской вооруженной силы постепенно выяснились все те научные сведения, точнее, те военно-научные дисциплины, знание которых является необходимым каждому офицеру Генерального штаба для решения всевозможных вопросов при быстро меняющейся военной обстановке. Насколько широка область разных сведений, которые полезно знать каждому офицеру Генерального штаба, в особенности занимающему высокий пост, показывает приводимый ниже список военнонаучных дисциплин и руководителей, на которых разновременно было возложено их преподавание:

1) Стратегия – профессор генерал Головин

2) Тактика пехоты – профессор полковник Зайцов

3) Тактика кавалерии – генерал Доманевский¹⁶⁰, генерал Шатилов, генерал Черячукин¹⁶¹

4) Тактика артиллерии – генерал Виноградский¹⁶², полковник Андреев

5) Тактика воздушных войск – генерал Баранов

6) Боевая химия – полковник Иванов¹⁶³

7) Полевое военно-инженерное дело и тактика технических войск – генерал Ставицкий¹⁶⁴, капитан Петров¹⁶⁵

8) Общая тактика – профессор полковник Зайцов

9) Высшая тактика – профессор полковник Зайцов

10) Обзор классических учений по тактике – генерал Алексеев¹⁶⁶, профессор полковник Зайцов

11) Служба снабжения и тыла – генерал Алексеев

12) Служба Генерального штаба – профессор генерал Головин, профессор генерал Рябиков¹⁶⁷

13) Служба автомобильных войск – генерал Секретев¹⁶⁸

14) Служба радиотелеграфа – полковник Трикоза¹⁶⁹

15) Военно-инженерная оборона государства – генерал Ставицкий

16) Русская военная история – полковник Пятницкий¹⁷⁰

17) Современное состояние военно-морского искусства – профессор адмирал Бубнов¹⁷¹

18) Общая история мировой войны 1914–1918 годов – профессор генерал Головин, генерал Доманевский, профессор полковник Зайцов

19) История новейшего военного искусства – профессор полковник Зайцов

20) Военная психология – генерал Краснов¹⁷²

21) Военная география – полковник Архангельский

22) Устройство вооруженных сил главнейших европейских государств – заслуженный профессор генерал Гулевич¹⁷³

23) Война и международное право – профессор барон Нольде

24) Война и экономическая жизнь страны – профессор Бернацкий

25) Мобилизация промышленности во время Великой войны и подготовка к будущей мобилизации – И.И. Бобарыков¹⁷⁴.

В основу изучения всех этих дисциплин была положена идея, что знание для военного имеет ценность только тогда, когда он умеет его применять. Поэтому курсы не только стараются расширить умственный кругозор и уточнить знания слушателя, но и научить его применять эти знания, когда создается соответствующая обстановка. Такое умение достигается применением прикладного способа, когда слушатели всесторонне изучают предложенные им руководителем вопросы, предлагают те или другие оригинальные решения, а затем выслушивают критику руководителя и своих коллег. Так, постепенно привыкают всесторонне охватывать вопрос и быстро находить то или другое решение. Завершением обучения таким методом является военная игра, в которой участвующие решением каждого хода игры показывают степень своей подготовки.

Генерал Головин полагал, что обучение слушателя во всех трех классах потребует до 800 учебных часов. Половину этих часов, то есть 400, займет выслушивание обязательных лекций. Остальные предназначены были на беседы, семинары, решения тактических задач и, наконец, на военную игру. Обязательные открытые лекции, на которые наравне со слушателями курсов допускался каждый член Обще-Воинского Союза, происходили по вторникам от 21 до 23 часов. Практические занятия, на которые допускались только слушатели курсов, происходили в эти же часы по четвергам. При таком расчете использование намеченных учебных часов должно было занять 50–52 месяца.

В марте месяце 1927 года, к моменту открытия курсов, у помощника главного руководителя по строевой и хозяйственной части генерал-лейтенанта М.И. Репьева¹⁷⁵ собралось более ста рапортов офицеров, желающих получить высшее военное образование. Генерал Головин прежде всего отобрал рапорты офицеров, произведенных из вольноопределяющихся. Этим офицерам он предложил поступление раньше на военно-училищные курсы и уже по сдаче офицерского экзамена – право поступить в младший класс Высших военно-научных курсов.

Остальные же офицеры были разделены на 6 групп, и каждая такая группа составляла как бы отдельный класс. Группа А-1 была составлена исключительно из кадровых офицеров, большей частью уже в штаб-офицерских чинах, которые уже два года работали под руководством генерала Головина в кружках заочного высшего военного самообразования. В нее же вошли генералы, желавшие пройти курс высших военных наук, а также и два вольнослушателя, как имевшие высшее гражданское образование. Группы А-2 и А-3 были составлены из кадровых офицеров, не участвовавших в кружках заочного военного самообразования. В группы А-4 и А-5 вошли офицеры, окончившие военные училища во время Великой войны, и, наконец, группу А-6 составили офицеры, окончившие военные училища во время Гражданской войны.

Генерал Головин полагал, что господа руководители должны учитывать общую подготовку слушателей и сообразно с этим делать некоторые различия в методах занятий и в своих требованиях, однако строго оставаясь в рамках преподавания. Чтобы лучше узнать слушателей, рекомендовалось во время каждого занятия вызвать их на разговор и вести его так, чтобы составить себе представление, как понимает слушатель данный предмет и насколько он его усваивает. Руководители должны были следить, чтобы слушатели усваивали данную военно-научную дисциплину не путем зубрежки, а путем сознательного восприятия. Наконец, руководители, разбирая различные вопросы во время практических занятий, должны особенно тактично относиться к высказываемым слушателями мнениям и решениям, избегать настаивать на своем решении, дабы у слушателей не сложилось своего рода обязательного трафарета или шаблона для решения разного рода вопросов.

После десяти месяцев занятий главный руководитель 15 декабря 1927 года просил господ руководителей представить ему к 1 января 1928 года оценку успехов участников практических занятий Высших военно-научных курсов. Они должны были произвести оценку по пяти степеням: 1) выдающийся, 2) хороший, 3) удовлетворительный, 4) неудовлетворительный и 5) совершенно неудовлетворительный. Каждую оценку руководители должны были дополнить несколькими словами, более точно ее характеризующими. Те же руководители, которые провели домашние задачи, должны были обосновать эту оценку на основании домашней задачи. При произведении этой оценки господа руководители должны были учитывать не только приобретенные слушателем знания, но и степень его общего развития, интереса к военному делу, решительность и умение мыслить.

Эта предоставленная господами руководителями оценка позволила главному руководителю курсов составить известное мнение о каждом слушателе.

С первого дня открытия курсов занятия пошли нормальным ходом. Но многим слушателям регулярное посещение занятий оказалось не по силам. Ведь одновременно с научными занятиями нужно было зарабатывать на жизнь не только свою лично, но – у семейных – и на содержание семьи. Поэтому младший класс являлся своего рода фильтром: отпадали все те, которые не могли угнаться за своими однокурсниками. Таких в младшем классе каждого курса оказалось около половины.

Занятия курсов шли настолько успешно, что уже на четвертом месяце их существования главный руководитель обратился к господам руководителям с предложением в двухнедельный срок выработать текст домашней задачи. Этот текст должен был быть подразделен на следующие рубрики: а) общее задание, б) частные задания для каждого из задаваемых вопросов, в) указания, что должен сделать решающий по каждому из вопросов. Затем 2 июля 1927 года был установлен точный порядок того, как должны быть розданы задачи для решения на дому, когда слушатели обязаны сдать решения; затем порядок индивидуальных разборов и, наконец, общий разбор. Было указано, что индивидуальные разборы нужно делать возможно краткими, так как каждой группе дается на них только одно практическое занятие. Руководитель при индивидуальных разборах играет пассивную роль, побуждая слушателей на короткие дебаты, которые, между прочим, могут указать и на известные недостатки в его лекциях.

Общий разбор занимает всего одну двухчасовую лекцию. Он должен начаться с прочтения задачи и решения, которое сделал сам руководитель с теми же подробностями, какие были потребованы от слушателей, так как прочитаны все письменные ответы и приказания и также показано на картах то, что слушатели должны были показать на кальках. Во второй части общего разбора руководитель должен указать другие варианты решения этой задачи. Но это должно быть сделано так тактично, чтобы слушатели не подумали, что им навязывается трафарет.

В третьей части общего разбора руководитель останавливается на тех ошибках, которые он встретил в решениях. Это указание должно сопровождаться пояснением тех вопросов теории, слабое усвоение которых повело к этим ошибкам. Генерал Головин почти всегда проверял во всех подробностях каждую тактическую задачу, а также решение этой задачи руководителем перед предложением решения слушателям.

Весной 1928 года стало приближаться время перехода 1-го курса с младшего класса в старший. Среди слушателей возник вопрос, какими испытаниями и проверкой знаний будет обусловлен этот переход. В приказе главного руководителя курсов от 27 февраля 1928 года указывается, что эти испытания будут состоять из: а) репетиций, б) военной игры ив) отчетной тактической задачи с устным ее объяснением.

Репетиции установлены по просьбе самих слушателей, выразивших желание, чтобы до военной игры было проверено знание всех курсов. Репетиции должны производиться перед комиссией под председательством главного руководителя курсов или его заместителя. Программа каждой репетиции будет разделена на 15–20 билетов, представляющих собой те основные вопросы, на которые должен будет отвечать слушатель после их обдумывания. Поэтому при составлении программы следует обращать внимание на то, чтобы оглавление билета представляло собой программу того ответа, который ожидается от слушателя на заданный ему в билете основной вопрос.

Цель репетиции – это проверка: насколько сознательно усвоены слушателями изученные ими военно-научные дисциплины. Порядок репетиции был следующий. Очередной слушатель, взяв билет, в котором значится предложенный ему основной вопрос, обдумывает и готовит ответ за отдельным столиком, пользуясь взятыми с собой пособиями, в течение получаса. Затем, представ перед комиссией, он должен в течение 15 минут полно, но кратко доложить комиссии. После этого отдельные члены комиссии задают слушателю летучие вопросы.

Выслушивая этот доклад, члены комиссии должны были обращать внимание на то, чтобы он не был простым пересказом соответствующих отрывков пособия, а представлял бы обоснованное рассмотрение основного вопроса, хотя бы и с личными выводами слушателя.

Оценка ответа производилась следующими отметками: отлично (12), очень хорошо (11), хорошо (10—9), вполне удовлетворительно (8–7), удовлетворительно (6). В тех случаях, когда ответ будет неудовлетворительным, слушателю объявляют о переэкзаменовке.

Чтобы дать возможность высшим чинам Русской Армии познакомиться с работой Высших военно-научных курсов, генерал Головин пригласил на репетицию по знанию «Мыслей об устройстве будущей Российской вооруженной силы» генералов Е.К. Миллера и Постовского¹⁷⁶; на репетицию по тактике пехоты – генералов А.П. Кутепова и Хольмсена¹⁷⁷; на репетицию по тактике кавалерии – генералов Шатилова и Черячукина; на репетицию по тактике артиллерии – генерала князя Масальского¹⁷⁸; на репетицию по тактике воздушных войск – генерала Степанова¹⁷⁹ и полковника Руднева¹⁸⁰; на репетицию по полевому военно-инженерному делу – генерала Бема¹⁸¹.

В конце октября 1928 года был объявлен новый прием слушателей в младший класс Высших военно-научных курсов. 7 ноября 1928 года генерал Головин отдал следующий приказ: «Мною открыт новый младший класс. Занятия на нем будут проведены по тем же программам и в том же объеме, как это имело место для первого состава постоянных слушателей. Некоторые изменения, которые я вынужден произвести по причине стеснения в денежных средствах, заключаются в следующем: слушатели теперешнего младшего класса будут слушать лекции по вторникам вместе со старшим. Специальные же занятия по программе младшего класса будут для них вестись по понедельникам. Эти занятия должны представлять собой: а) беседы характера лекций и б) упражнения на карте. Принимая это во внимание, мною увеличено число таких занятий по сравнению с предыдущим курсом».

Обязательное посещение всеми слушателями курсов каждой общей лекции по вторникам стало придавать последней совершенно особый характер. Эти лекции стали как бы выпадать из общей системы прохождения военных наук. Темами лекций по вторникам стали главным образом новые вопросы и теории, основанные как на опыте войны, так и на усовершенствованиях в оружии, разбиравшиеся в новейшей военно-научной иностранной литературе. На этих лекциях рассматривались позднее и труды офицеров, окончивших Высшие военно-научные курсы. Так, И.И. Бобарыков, по поручению заслуженного профессора генерала А.А. Гулевича, сделал исследование о работе промышленности в России и во Франции во время войны 1914–1918 годов и прочел две лекции по истории и опыту этой мобилизации. Он также, по поручению генерала Головина, проследил влияние трудов генералов Маниковского и Святловского, а также и других советских исследователей на разработку планов первой и второй пятилеток. Нужно отметить, что за 13 лет официального существования курсов ни одна из лекций, прочтенных по вторникам, не была повторена вторично.

Широкая посещаемость этих лекций не состоящими на курсах, так сказать, «посторонними» военными слушателями позволила генералу Головину в разговоре с начальником Белградских военно-научных курсов генералом Шуберским¹⁸² неосторожно сказать, что парижские курсы – это своего рода народный университет. Генерал Головин имел в виду те военные знания, которые приобретают посторонние военные посетители лекций по вторникам. Генерал же Шуберский понял это выражение буквально. Поэтому в своей книжке («К 25-летию основания Высших военно-научных курсов в Белграде», с. 13) он говорит: «На первом же заседании Учебного Комитета было решено организовать Курсы по образцу нашей бывшей Академии. Этим организация Белградских Курсов отличалась от Парижских, организованных на началах народного университета». При таком представлении о парижских курсах вполне нормально утверждение, что «состав слушателей Курсов… состоял… также из гражданских лиц, если они были рекомендованы Воинскими Организациями» (Там же, с. 9). Это, конечно, было бы нормально в народном университете, но такового, как было указано выше, на парижских курсах не было. При встрече с генералом Шуберским один из руководителей доказал, что парижские курсы отличались от белградских только одной лишней лекцией в неделю, которая по своей теме не касалась непосредственно вопросов, изучаемых в данный момент на курсах. Генерал Шуберский признал свою ошибку.

Единственным недостатком парижских курсов было отсутствие в первые годы их существования исследования и репетиции по курсу о действиях броневых войск. Такое положение было вызвано тем, что Россия фактически вышла из войны почти сразу после революции 1917 года, и ее армия имела только первые бронеавтомобили. Ей не были известны ни позднейшие автомобили-вездеходы, ни гусеничные танки, а также и вопросы их использования и тактики. Массовые действия танков на Западном фронте начались значительно позже Февральской революции. Опыт их и выводы из него были весьма противоречивы. Этот недостаток был исправлен в 30-х годах профессором полковником Зайцовым. Он занялся изучением новых путей в теории военного дела, и в частности работ британского военного ученого и специалиста по части броневых войск генерала Фуллера. В 1936 году состоялись 8 лекций профессора полковника Зайцова на тему: «Новые пути в военном деле – броневые войска». Они входили в число общих лекций, то есть были предназначены для слушателей всех трех классов: младшего, старшего и дополнительного. В 1938 году состоялись еще 5 лекций на тех же основаниях (для всех слушателей курсов) на тему: «Тактика броневых войск». Лекции профессора полковника Зайцова привлекли самое большое внимание слушателей. Тогда же части механизированных войск были введены в задания военной игры для слушателей курсов.

Между тем высшее военное руководство французскими и британскими вооруженными силами не отнеслось с достаточным интересом к теориям генерала Фуллера, вплоть до 1939 года. И войска западных держав вышли в 1940 году на поля сражений с большим количеством танков, но с совершенно устарелыми основами танковой тактики. Большие соединения германских танков при новой тактике быстро одержали полную победу над войсками англо-французов.

Очень серьезным испытанием знаний, усвоенных слушателями, являлась двусторонняя военная игра, на которую отводилось 25 занятий. Эта игра происходила тогда, когда старший класс курсов заканчивал изучение высшей тактики. Производилась она следующим образом: весь старший класс разделялся на две группы. Возглавлять каждую назначался посредник – опытный старший руководитель. К началу игры начальство выбирало на карте место сражения, которое соответствовало бы той задаче, которую оно хотело положить в основу игры. Затем для каждой группы приготовлялись сведения, которые позволяли бы каждой группе составить себе известное представление о противнике, а также понять существующую обстановку и сообразно с этими данными принять то или другое решение. Посредник данной группы распределяет между участниками разные должности, начиная с командира данного высшего соединения и кончая той, которую займет последний участник группы. Затем посредник предлагает им – начиная с командира соединения и кончая последней занятой должностью – писать, соответственно должности каждого, приказы и распоряжения. Все это должно быть закончено к концу занятия, когда сдается посреднику. Два посредника сторон изучают вместе работу и определяют, что могло быть замечено разведкой или каким-либо другим способом в отношении другой группы, а также и те действия обеих групп, которые так или иначе могли повлиять на обстановку. На следующем занятии посредники, разобрав индивидуально решение, приказы и распоряжения, производят снова перераспределение должностей, причем рекомендовалось каждый раз переводить участников с одной должности на другую. Затем им сообщают новые сведения о противнике. Участники группы должны написать все приказы и приказания, учитывая новые данные об обстановке. Во время всей игры групповые посредники производят легкую индивидуальную критику ошибок, как в основном выполнении задачи командования, так и формулировании приказов и распоряжений.

Первоначально предполагалось после окончания тактической задачи или военной игры делать полевую поездку на места, где теоретически происходила эта задача. Но первая же поездка в район Виллер— Коттре привлекла явное внимание жандармов; генерал Головин решил больше таких поездок не производить.

При переходе из старшего класса в дополнительный слушатели должны были пройти репетиции: 1) по военно-инженерной обороне государства, 2) по истории военного искусства и 3) по высшей тактике. Ассистентами на этих репетициях были: по военно-инженерной обороне государства – генерал Бем, а по высшей тактике – генерал Миллер.

Репетиция же на первом курсе по истории военного искусства была отменена, так как лекции еще не были отлитографированы. Кроме того, роль испытания играли решения во время военной игры в классе и на дому: по тактике, службе Генерального штаба и службе снабжения и тыла, в отчетной задаче на корпус.

В то время как первый курс заканчивал изучение наук, входивших в программу старшего класса, и готовился к переходу в дополнительный, генерал Головин в своем приказе от 8 мая 1929 года ввел в программу дополнительного класса большую письменную работу, не превышающую своим размером 20 страниц. Эта работа должна иметь характер самостоятельного творческого труда слушателя. Фактически она заменила собой устную «вторую тему» курса Императорской Николаевской военной академии. На Высших военно-научных курсах эта тема будет представлять собой чисто письменную работу. В приказе указываются и причины такого отклонения от программы академии. Причины суть следующие: 1) весенние репетиции показали умение слушателей делать устные доклады, 2) по письменной работе легче судить о развитии и знаниях слушателя и 3) устройство таких устных докладов для каждого слушателя потребовало бы много времени, а также расходов для найма зала.

Каждый руководитель должен был представить к 20 мая 1929 года десять тем по каждому из прочитанных им курсов. В этих темах должны затрагиваться новейшие вопросы. Представленные слушателями работы на эти темы будут рассматриваться генералом Головиным и давшим тему руководителем. Темы должны выбираться и формулироваться так, чтобы слушатель мог ограничиться одним-двумя пособиями. Эти письменные работы являются испытанием умения слушателей самостоятельно изучать какой-либо классический или новый военный напечатанный труд.

Наконец, особая инструкция регулирует производство специального выпускного испытания по стратегии, высшей тактике и службе Генерального штаба. Это испытание имеет целью проверить способность экзаменующегося самостоятельно мыслить в этих областях военных знаний. Основной частью этого является 15-минутный доклад на заданную экзаменующемуся за несколько дней перед тем особую тему. Этот доклад должен представлять собой выводы слушателя из заданного в теме частного случая. Рекомендуется при ответе представлять схемы, картограммы и таблицы. При оценке будет обращено внимание на богатство его содержания, форму доклада, ясность мысли, выпуклость содержания и точное использование предоставленного времени.

По окончании этого доклада слушателем и после указаний, данных главным руководителем, слушателю будет задано несколько летучих вопросов по курсам стратегии, высшей тактики и службе Генерального штаба. Ответы, данные экзаменующимся, будут оцениваться не с точки зрения фактической стороны, а с точки зрения понимания современной теории военного искусства. Распределение тем между экзаменующимися будет произведено посредством жребия. Присутствие на испытаниях обязательно для всех слушателей дополнительного класса, даже не экзаменующихся в этот день.

Выпускной экзамен 1-го курса был очень торжественно обставлен. Вокруг главного руководителя профессора генерала Головина собрались: заслуженный профессор Императорской Николаевской военной академии генерал Гулевич, еще два генерала профессора академии, бывший начальник Императорской Морской Николаевской академии адмирал Русин¹⁸³ и главные генералы Обще-Воинского Союза: генерал Е.К. Миллер, генерал Эрдели, генерал Постовский, генерал Шатилов, генерал князь Масальский, генерал Кусонский, генерал Суворов¹⁸⁴. Таким образом, в состав экзаменационной комиссии входили четыре профессора, специалиста по высшему военному образованию, и ряд генералов, окончивших Военную академию до Первой мировой войны и, следовательно, хорошо знакомых с программой и требованиями, которые предъявлялись к офицерам – слушателям этой академии.

Генерал Головин очень внимательно следил за работой каждого слушателя и задолго до окончания ими курсов намечал, кто из них может оказаться способным для дальнейшей научной работы. Лучшие из них сразу по окончании курсов прикомандировывались к кафедрам, а затем через год-два, по выполнении различных работ и пробной лекции, назначались на кафедры. Таковыми были: полковник Пятницкий, полковник Кравченко, полковник Прокофьев¹⁸⁵, штабс-капитан Яновский¹⁸⁶, штабс-капитан Конашевич¹⁸⁷, штабс-капитан Осипов А.В.¹⁸⁸, поручик Кузнецов¹⁸⁹, подпоручик Галай¹⁹⁰, Бобарыков, Хвольсон¹⁹¹ и Власов¹⁹².

В общем, генерал Головин поставил себе задачей не только помочь желающим получить высшее военное образование, но и подготовить людей, которые могли бы, в случае изменения политического положения, возвратившись в Россию, поставить там на должную высоту Высшую военную школу.

Организация в Париже Высших военно-научных курсов с программой Академии Генерального штаба не могла не обратить на себя внимание советского правительства. Есть все основания предполагать, что один из слушателей 1-го курса, штаб-офицер, бежавший, по его словам, в 1923 году из Советской России, прослушавший весь курс, успешно сдавший все работы и испытания, за одну-две недели до выпуска исключенный из списка курсов и затем бесследно исчезнувший из Парижа, – был послан на курсы советской властью. Это предположение тем более основательно, что в скором времени информационный листок Организации Великого князя Кирилла Владимировича оповестил всех ее членов о том, что этот штаб-офицер – советский тайный агент.

Нужно еще припомнить, что в первый год существования курсов, когда занятия налаживались, советский полпред в Париже потребовал их закрытия. Генерал Головин, узнав об этом требовании, обратился к маршалу Фошу. Последний вместе с генералом Головиным поехал к председателю Совета министров. В беседе с последним маршал Фош указал, что новая война с Германией неизбежна, и русская военная эмиграция была широко допущена во Францию, как великолепный обстрелянный кадр, могущий оказаться очень ценным для Франции, и что было бы нелепо мешать этому кадру поддерживать на известной высоте свои военные знания. Выход из положения был найден в том, что курсы будут продолжать свою работу под названием «Институт по изучению проблем войны и мира».

В дальнейшем все слушатели, окончившие курсы, причислялись к Институту по изучению проблем войны и мира. Таким образом они могли лучше поддерживать связь друг с другом, пользоваться книгами из библиотеки курсов, посещать общие лекции по вторникам и иногда исполнять отдельные поручения профессора генерала Головина по военно-научной части.

Курсы как таковые формально прекратили свое существование при вступлении Франции в войну в сентябре 1939 года. Фактически они просуществовали в 1940 году до начала германской оккупации Парижа и произвели 6 выпусков. Всего окончило их 82 слушателя.

С целью дать возможность получить высшее военное образование и тем офицерам, которые проживали вне Парижа, генералом Головиным были открыты 1 января 1931 года Заочные курсы, по программе Высших военно-научных курсов в Париже. Сведения о работе Заочных курсов не сохранились.

В конце 1930 года появилась возможность открыть отделение Зарубежных Высших военно-научных курсов в Белграде, чтобы дать возможность получить высшее военное образование проживающим там офицерам. Курсы были открыты 31 января 1931 года. Во главе белградских курсов генералом Головиным был назначен Генерального штаба генерал А.Н. Шуберский. Белградские курсы окончили 77 слушателей.