Итак, с начала 1925 года и до апреля 1939-го Ахмет-бей управлял Албанией. Эти 14 лет жизни страны безусловно являются наиболее блестящими и счастливыми во всей ее новой истории. Сам Зогу вполне отдавал себе отчет в том, что победой над епископом Фаноли и его приверженцами он обязан главным образом Русскому отряду.

Вскоре после занятия Тираны нашу пулеметную команду послали в горы для разоружения населения. Оружия всюду было много: в одном доме мы даже нашли два горных орудия с зарядными ящиками и полным комплектом снарядов. Это было первое знакомство с Албанией. Кроме меня, в этом походе принимали участие Улагай, Конаплев и Красенский, все четверо – первопоходники.

Когда мы месяца через два вернулись в Тирану, то там уже начали формироваться регулярные албанские части, так как солдаты старой армии перед нашим приходом в столицу Албании разбежались по домам. Мулы и лошади остались на произвол судьбы. Судьба же вручила их нам, то есть Русскому отряду. Таким образом, мы оказались владельцами более 300 лошадей и мулов. Постепенно стали их передавать новым албанским частям.

Хотя к концу марта 1925 года кончился срок контракта отряда и нам, по условиям, нужно было уйти в отставку (и получить двухмесячное жалованье), ушел от нас только полковник Миклашевский, который вернулся в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев для продления там военной службы. Мы же все подписали второй контракт, тоже на трехмесячный срок. На тех же условиях контракт возобновлялся шесть раз, и только через 18 месяцев после подписания первого договора Русский отряд, под командой Берестовского (заменившего Миклашевского), был окончательно расформирован.

Чинам отряда была предложена пожизненная пенсия в размере получаемого жалованья, но при условии, что они поселятся в стране. Вначале все решили было остаться и воспользоваться столь выгодным предложением, но мало-помалу стали разъезжаться, жалуясь на скуку жизни в Албании… Таким образом, в апреле 1939 года осталось всего 15 человек, не считая нас четырех – Улагая, Красенского, Белевского и меня, – поступивших на действительную албанскую военную службу.

Полковник Кучук Улагай, Драгунской Кавказской дивизии¹⁴⁶, начал свою службу командиром пулеметной команды. Затем был назначен начальником конского завода в городе Шияке; потом командиром «смешанной группы», то есть полка в Скутари. Когда итальянцы в апреле 1939 года заняли Албанию, он ушел в Югославию. Во время Второй мировой войны командовал у генерала Краснова всеми горскими частями. После капитуляции Германии оказался в Аиенце, но ему чудом удалось спастись от выдачи Советам благодаря албанскому паспорту. После последующего короткого пребывания в Риме эмигрировал в Чили, где недавно скончался.

Ротмистр Красенский¹⁴⁷, Нижегородского драгунского полка, был назначен младшим офицером пулеметной команды. Позже прошел артиллерийские курсы и перешел в артиллерию, в которой оставался до конца «албанской эпопеи», командуя группой тяжелой артиллерии. Остался в Албании и после занятия ее Италией, перейдя на итальянскую военную службу. Во время Второй мировой войны был послан вместе с итальянскими войсками в Россию. Вернувшись с Восточного фронта в Тирану, был назначен итальянским правительством на пост председателя Особого Военного Трибунала по борьбе с коммунистами. При занятии красными Албании остался в Тиране, где и был повешен на площади албанскими коммунистами, возглавляемыми Энвером Ходжи.

Поручик Белевский¹⁴⁸, Киевского гусарского полка, был с 1926 года младшим офицером пулеметной команды, но при сформировании албанского гвардейского эскадрона был назначен его командиром. После занятия Албании Италией перешел на итальянскую военную службу и во время Второй мировой войны тоже был послан в Россию, где за боевые отличия получил итальянскую Серебряную медаль, равную нашему Георгиевскому кресту. Вернувшись в Албанию, сражался против коммунистов и был ими убит в горах.

Русский отряд так долго не расформировывали, потому что он был нужен Зогу в его борьбе и с беями, которые с момента провозглашения независимости Албании в 1911 году по нескольку раз в год устраивали военные перевороты.

Таким же путем достиг власти и епископ Корчи Фаноли, изгнавший Ахмета Зогу из Албании. Последний понял, что единственный путь к укреплению собственной власти и умиротворению страны – это обезвредить беев. Эту задачу блестяще исполнил Русский отряд. Подвластные беям люди были освобождены, и при этом любопытно отметить, что, наконец, в середине XX века было упразднено в стране феодальное право. Однако еще много лет спустя после этого «раскрепощения», обращаясь к какому-нибудь «вольному» Махмуту или Али с вопросом, кто он, – вместо ответа: «Я – албанец», можно было услышать: «Я – человек такого-то бея».

Приблизительно полтора года продолжалась то более, то менее активная борьба с феодалами. За это время была создана албанская национальная армия, которая должна была заменить «русских наемников», так как прошла потенциальная опасность военных переворотов. Итак, благодаря русским Зогу удалось переменить весь государственный строй страны.

Возвращаюсь к биографии Ахмет-бея, отец которого был назначен султаном на ответственную государственную должность в Албанию. По существовавшему в то время в Оттоманской Империи правилу, вся семья Зогу-отца, то есть все жены и дети, должны были переехать в Турцию, без права выезда за границу, пока глава семьи был у власти у себя на родине. Систему «заложников» выдумали не большевики, но, в отличие от коммунистических правителей, турки предоставляли семьям назначенных за рубежом высших чиновников условия жизни, мало отличавшиеся по роскоши от тех условий, в которых и по сей день живут кремлевские сановники.