Однако уход войск из Курляндии нимало не устраивал ни балтийских баронов, желавших силою германского оружия вернуть свои земли, отобранные латышами в государственный земельный фонд, ни свергнутое эстонскими штыками экс-правительство Недры, ни правые русские группы в Берлине, опасавшиеся, вероятно, что антантофильская Северо-Западная армия и северо-западное правительство, признавшие независимость окраин, займут Петроград. И вот с уходом фон дер Гольца создался блок четырех сил, рискнувших вести самостоятельную политику в Прибалтике. Был изобретен политический трюк, настолько безграмотный, что нужно только удивляться, как могли решиться на такой шаг люди, которым нельзя было отказать в некотором уме. Трюк этот выразился в следующих действиях. Передаю его так, как его рисует майор Зиберт в приказе по своему отряду:

«После того как все попытки добиться от латышского правительства выполнения данного им обещания по поводу поселения в Латвии оказались тщетными, не пожелавшие возвратиться в Германию части 6-го резервного корпуса в полном составе перешли к русским и образовали немецкий легион, подчиненный русскому полковнику Бермондту (кн. Урусову). Немецкий легион временно займет местность вокруг Бауска и приготовится к походу. Железная дивизия, действующая в полном согласии с немецким батальоном, сконцентрирует свои части к северу от Митавы и в самой Митаве.

В переговорах с полковником Бермондтом для нас уже выработаны следующие условия: жалованье – согласно окладов в русских войсках, но с таким расчетом, чтобы никто не получал меньше, чем он получал в немецкой армии. Семьи солдат будут по-прежнему получать паек, который будет выплачиваться в германской валюте или другими деньгами по курсу; введение русского военного устава с некоторыми ограничениями, как, напр.: уничтожение телесного наказания для немецких солдат и право командующего батальоном на смягчение наказаний; гарантии, что каждый участник предстоящего похода, если он не обесчестит себя тяжелым проступком, имеет право по окончании похода на русское подданство и на поселение в уже существующих немецких колониях или, по желанию, в другом месте на территории России; каждый участник похода может поступить на русскую военную или государственную службу, причем русское правительство обязуется признать за ним те же права, какими пользуются в Германии немецкие граждане».