Нынче у Залива было на что посмотреть – массово хватали уклонистов. Любой молодой мужчина, пойманный на улице (хотя какой дурак пойдет на улицу, когда сильнейший ветер несет с берега Залива мусор, скопившийся там полосой шириной в целую милю?), или тот, кто хоть как-то походит на молодого мужчину, препровождался в полицейский фургон, а оттуда – в камеру, где ему предстояло посидеть до тех пор, пока он не предоставит официальный документ об освобождении от воинской службы или не объяснит внятно, почему не тянет армейскую лямку. Те, кому не удалось смыться в Канаду или Мексику (до того, как тот чокнутый латинос обрушил на Сан-Диего потоки напалма), кусали себе локти – граница стала совершенно непроходимой – как задний проход у наркомана, перебравшего ката.

Этот ажиотаж был, как полагали многие, каким-то образом связан с Гондурасом, хотя с тех пор, как «Тупамарос» взяли Тегусигальпу, а официальное правительство перебралось в Сан-Педро-Сулу, новостей почти не было. Пентагон увяз в этой истории, как Братец Кролик в Смоляном Чучелке.

Хью и Карл для себя легко решили эту проблему, когда вместе с Чаком и Табом, приятелями Китти, подрались с двумя бывшими морскими пехотинцами и, вырубив их, завладели их свидетельствами об освобождении от службы. Человек, которого они по-прежнему звали Осси (хотя уже поняли, что никакой он не Остин Трейн), знал, где эти свидетельства можно скопировать и подправить. Теперь у них были документы, подтверждающие, что они достойно исполнили свой долг. Для местной полиции этих бумаг было достаточно. Что же касается постов на границе штата, то тут могли возникнуть проблемы, а потому Хью и Карл вглубь страны не стремились.

Трейн-самозванец так и не назвал им своего настоящего имени, хотя и готов был отказаться от псевдонима. Бывший кумир теперь вызывал в нем лишь чувство отвращения. Какого черта, не переставал спрашивать Осси, этот баклан не выйдет из подполья и не возглавит революционное движение, которое ждет своего лидера? Вопрос был вполне уместен. Этим летом страна достигла точки кипения. Многие возвращались из других штатов, и картина везде была одна и та же, хотя от официальных новостей правды не дождешься. По улицам главных городов страны невозможно шагу ступить, не увидев намалеванные повсюду черепа и кости. Люди стали сами рисовать эти знаки на дверях своих домов и квартир. Повсюду продавались переводные картинки с изображением этих трейнитских символов – нечто подобное было и на Осси, когда он встретился с Хью и Карлом. Наконец, предлагались люминесцентные изображения, которые можно было вывешивать на воротах.

Бунты ожидались и в сельской местности, что было вещью из ряда вон выходящей, потому что кто-кто, а уж фермеры-то никогда против властей не выступали! Но этот новый вредитель, который аккуратно убивал все посевы… Тут было от чего взвыть! Кроме того, в подметных анонимных листках, которые появились практически в каждом штате, рассказывалось о том, как организовать разнообразнейшие акты саботажа – от подсыпания сахара в бензин до установки на шоссе проволочных шипов. И давались инструкции по изготовлению бомб, хотя бомбы – отнюдь не во вкусе трейнитов!

Но на прямой вопрос Осси у Карла был столь же прямой ответ, и то, что говорил Карл, весьма походило на правду.

– Я думаю, парня просто ликвидировали. Создавал для боссов слишком много проблем. Посмотри, что они сделали с Лукасом Кворри и Джерри Торном!

И тем не менее все было не настолько плохо, чтобы нельзя было устроить вечеринку, что они и сделали четвертого июля. Бухло, наркота, групповушка – и всю ночь напролет. Было человек восемнадцать и много шума, и все были под крутым кайфом от травки и ката.

Было и вино, но к нему почти никто не притронулся. Кто рискнет пить вино из винограда, в котором больше инсектицидов, чем вина? Китти так и не появилась, ну так и хрен с ней! Зато явились другие цыпочки. Хью замутил сразу с двумя, подружками Таба, которых раньше не встречал, и все прошло отлично – он вновь чувствовал себя уверенно. С Карлом постоянно выходило какое-то беспокойство, но Таб предложил хлопнуть левадопы, и все срослось.

Зазвонил телефон. Поскольку за него не платили сто лет, шли только входящие, да и то лафа должна была скоро кончиться. Телефон звонил и звонил, и Хью взял трубку, чтобы послать звонившего подальше, но, послушав несколько мгновений, он заорал, чтобы все заткнулись.

– Это про Китти! – объяснил он.

Несколько человек спросили, кто такая Китти. Он попросил их помолчать.

– Она была на кампусе, – сказал он. – Там, где устраивали фейерверки.

Кто-то приглушил звук магнитофона, так, что возникло ощущение, что группа, которую они слушали, исполняет свою композицию по телефону.

– И что?

– Она арестована. И не просто арестована, но и избита.

– О черт! – воскликнул Карл и подскочил к Хью. – Только она или вся компания? И кто звонит?

– Это Чак. Говорит, взяли порядочно. Видно, кто-то напрягся оттого, что по всей округе бомбили заправки, причем римскими свечами.

– О черт! Почему мы об этом не подумали? – пробормотал Таб, хлопнув себя по лбу ладонью.

– Но с какой стати полиция явилась на кампус? – спросила одна из девиц, с которой Хью до этого развлекался. Кажется, ее звали Синди. Студентка, как раз оттуда. Темнокожая.

– Да кто-то поднял флаг с черепом и костями на флагштоке возле офиса декана.

– Фантастика! – рассмеялась Синди, откинувшись назад и распахнув рубашку, которая была ее единственным одеянием. Рубашка же скрывала (точнее, в случае необходимости открывала) ее, так сказать, альтернативное тату: череп, глаза которого приходились как раз на соски, зубы, покрывающие область диафрагмы, и кости, скрещивающиеся на аккуратно выбритом лобке. Все это было сделано с минимальным участием косметической хирургии и могло быть изменено. Она так и говорила очередному парню, что, мол, все это можно изменить.

– Да, – пробормотал Хью. – Фантастика. Только их всех избили дубинками и затащили в фургон.

Наступила тишина, и Хью положил трубку. Неожиданно Осси произнес:

– Мы должны пойти и вытащить их. Мы просто обязаны!

– Ударить и убежать? – отозвался Карл. – А смысл? Бить нужно в того, кто отдает приказы.

– Ну и кто же это? – повернулся к несу Осси.

– Богатые, приятель! Кто же еще?

– Отлично! У нас ведь есть к ним прямой доступ, верно? Подземный ход – и прямо в спальню, так?

Осси иронически ухмыльнулся и продолжил:

– Я сам об этом много думал. Хью! Сколько стоит Роланд Бамберли, как ты думаешь?

Кое-кто из участников вечеринки отошел и занялся другими делами, главным образом жаркой случкой, но некоторые остались – разговор шел взрослый и весьма напряженный.

– Господи! Миллионы. Может, тридцать, может, пятьдесят. Толком не знаю.

– Ты с ним встречался? – не унимался Осси.

– Один раз. У Джека Бамберли.

– А этого… сынка его как зовут?

– О, его зовут Гектор!

Хью начал сотрясаться от смеха. Травка и кат делали свое дело, к ним присоединилась левадопа, и теперь веселая троица устроила кутерьму в голове Хью, отправив ее в свободное плавание.

– Черт! Ничего более нелепого я не знаю, – смеялся он. – Роланд Бамберли готов завернуть этого парня в целлофан. Ему даже есть вместе с нами не позволялось. А еду ему проверял ручной химик. Куда бы ни пошел, с ним всегда телохранитель. Я даже толком его лица не видел. Все время в маске, даже в Колорадо.

– И сколько ему? Пятнадцать? – спросил Осси.

– Наверное. Может, уже и шестнадцать.

Постепенно смех уступил место недоумению.

– А почему ты спрашиваешь? – поинтересовался Хью.

– Секундочку! Одну крохотную секундочку! – сказал Осси. – Ты слышал, как его папаша получил франшизу с этими японскими водоочистителями?

– Ну да! Они поставили один туда, куда мы иногда ходим завтракать. Там еще реклама на стене. Постер.

– А тебе не кажется, что этому Гектору пора поделиться с нами своей, скажем так, безопасностью? – спросил Осси, склонившись к Хью. – То есть не стоит ли нам, допустим, пригласить его в нашу компанию и показать, как живет остальное человечество.

Он окинул жестом руки задымленную комнату, подразумевая, конечно, и весь грязный город, простиравшийся далеко за стенами дома, где все они сидели.

Наступило молчание. Все были смущены. Наконец Карл произнес:

– Ты хочешь сказать, что мы должны его похитить? И потребовать выкуп?

– Ни хрена себе… – начал Хью, но Осси остановил его.

– Выкуп, но не деньгами, – сказал он, глядя вверх, в потолок, словно искал там подсказки на удачу. – Я думаю о двадцати тысячах водоочистителей, которые он установит бесплатно, если захочет вновь увидеть своего сына.

– Эй! Классный музон! – воскликнул Таб и прислушался, после чего сказал:

– Да, в этом есть смысл… Отвали!

Это он бросил уже Синди, которая лезла ему в пах.

И тотчас же спор стал общим, идеи дюжинами появлялись и тут же отвергались как абсурдные.

Но Хью, прислонившись спиной к стене, продолжал так и этак обсасывать мысль Осси. Черт, идея дикая, но сработать может. А почему бы и нет?

Это было вполне в духе того, чем жила нация; это принесет им кучу сторонников, и это гораздо ближе трейнитской программе, чем взрывы и пожары.

Если бы не Осси, их идея из простой мечты никогда не превратилась бы в весомую реальность. Хью не помнил, как все развивалось, потому что в тот момент, когда он понял, что ему уготована роль ключевого элемента схемы, он впал в кайф и оставался в этом состоянии все время, а также и в тот день, когда они свой план реализовали. Но Осси недаром пятнадцать лет провел в тесном контакте с андеграундом, временами попадал за решетку, но ненадолго, потому что его инстинкт самосохранения был развит до интенсивности паранойи. Кроме того, обладая некоторыми связями, он не стеснялся их использовать.

Роланд Бамберли развелся с матерью Гектора много лет назад, после чего последовательно сменил нескольких любовниц (весьма респектабельных), но жениться заново не собирался, чтобы не терять контроля над своим имуществом. Теперь он жил с сыном в имении, названном «Цитадель» (а как еще?) недалеко от Пойн-Рейс, на берегу искусственного озера с чистой водой, окруженного высокими деревьями, которые весьма успешно очищали воздух. Похитить Гектора из этой крепости было невозможно – тем более что периметр поместья патрулировали бывшие морские пехотинцы.

Но время от времени Гектор появлялся на свободе, хотя его постоянно сопровождал вооруженный телохранитель. Его приятель – из той же дорогой школы, где учился сам Гектор, – жил на холме, возвышающемся над Саусалито. Это место в течение последних пяти лет стало весьма притягательным, поскольку было установлено, что благодаря тамошней микрометеорологии, а также наличию густой растительности воздух в окрестностях Саусалито много лучше, чем в прочих местах.

У Осси был знакомый, который работал на тамошней телевизионной станции, и этот парень установил, что Гектор, если его на летние каникулы не увозили путешествовать, один раз в неделю по утрам обязательно навещал своего приятеля и играл с ним в теннис (в помещении, естественно), после чего оставался на ланч.

Пока Осси контактировал кое с кем из своих прочих друзей, Хью и Таб изучали местность и разрабатывали маршрут, по которому они вернутся в Беркли, но уже с пленником. Нужно было проделать несколько тренировочных поездок, отрабатывая все детали плана. Правда, саму операцию они осуществят на краденой машине, которую потом бросят.

И, совсем неожиданно, день операции настал.

Хью провел весь этот день словно в полусне. Если бы он осознавал, что все, в чем он участвует, происходит на самом деле, он бы наделал от страха в штаны. А так он чувствовал себя совершенно спокойно.

Приятель Гектора жил в доме, который от дороги закрывала густая полоса деревьев и кустарника. За углом же от дома стоял знак автобусной остановки. Именно на ней в урочное время остановился темно-синий «кадиллак» с работающим кондиционером. Хью подошел к машине, улыбнулся и постучал в окно лимузина. Он был прилично одет в то, чем снабдили его (выбрав из лучших своих вещей!) члены его компании, чисто выбрит и в целом весьма презентабелен.

– Эй! Ты ведь Гектор, верно? Гектор Бамберли!

Сидящий за рулем охранник сунул руку под пиджак, где у него висел пистолет. В «кадиллаке» с его эффективной системой кондиционирования воздуха носить маску было необязательно, и на лице Гектора Хью увидел выражение вежливой озадаченности и легкого беспокойства.

– Я Хью! Хью Петтингилл! Помнишь? Мы встречались у твоего дяди Джека!

Наконец Гектор узнал Хью. Что-то сказал охраннику, который нахмурился, но расслабился, после чего, когда Гектор нажал на кнопку автоматического стеклоподъемника, напрягся вновь.

– Если вы собираетесь открыть окно, наденьте маску, – сказал охранник.

Но надевать маску было уже поздно – Хью бросил в салон гранату с сонным газом. Граната приземлилась как раз между передними сиденьями, а Хью, развернувшись, прыгнул в сторону от машины.

Граната содержала начинку, самую современную из тех, над которыми работали американские военные, специалисты по разгону бунтов и демонстраций. Домой ее привезли из Гондураса. Осси был знаком кое с кем, кто также знал кое-кого. А на оружие острый спрос был всегда.

Ждать пришлось минуты три. Нога охранника, естественно, соскользнула с педали тормоза, но машина просто мягко перекатила через дорогу и, ткнувшись в бордюр на противоположной стороне, остановилась. Для Хью во всем этом был определенный риск – сонный газ вызывал временную амнезию, но только в двух случаях из трех. Как правило, человек, проснувшись, не в состоянии вспомнить, что с ним происходило, но ведь бывают и исключения из правил!

Затем из кустов появились остальные похитители. Осси сидел за рулем заранее угнанного фургона, куда они и перетащили Гектора, уложив его в дальнем углу и прикрыв одеялом.

– Какой-то он зеленоватый! – пробормотал Хью, когда они перетащили Гектора в квартиру Китти, где было заранее сооружено нечто вроде небольшой тюремной камеры – там Гектору предстояло сидеть. Сама Китти не появлялась здесь с момента своего ареста четвертого июля, и никто не знал, где она, но все были уверены, что она одобрила бы то, что они затеяли.

Окон в камере не было, хотя она хорошо проветривалась, Осси с приятелями об этом особо позаботились. Стены бетонные, дверь прочная и надежно закрывающаяся, а в углу – умывальник. В камеру внесли диван, постельное белье, переносной туалет и запас туалетной бумаги. Кроме того, на диване разложили несколько книг и журналов, которые помогли бы узнику скоротать время. Конечно, Гектор возненавидит свое временное жилище! Но ведь многие люди так живут день ото дня!

– Он выглядит нездорово, – сказал Хью, на этот раз громко.

– Еще бы! – отозвался Осси, закидывая ноги Гектора на постель. – После этого газа все просыпаются няшками. Но Пентагон нам гарантировал, что это не фатально.

И, ухмыльнувшись, он сказал:

– Пойду отправлю письмо о выкупе.

И ушел.

Выйдя из комы (шум в голове, мошки перед глазами), Гектор Бамберли увидел Хью, сидящего на корточках возле стены. Вокруг сновали тараканы. Хью курил кат. Кат можно было жевать, вдыхать, курить. Кто-то засовывал его себе в задницу, но Хью еще не дошел до такого позора. Он предпочитал курить. Увидев, что их пленник приходит в себя, он поспешно натянул маску.

– Какого… – сказал Гектор и попытался сесть. Не получилось. Он сделал вторую попытку.

Для своего возраста он был достаточно крупным, ростом с Хью, и находился в отличной физической форме. Иного и быть не могло – всю жизнь о нем заботились, за ним присматривали.

Его едва не стошнило. Переносной туалет стоял рядом с диваном, но он не понадобился – Гектор сдержал позыв. С третьей попытки он сел и посмотрел на Хью. Он был очень бледен.

– Я… Я тебя знаю? – проговорил он хныкающим голосом. – Мне кажется, я видел…

И затих. Но потом заговорил вновь, почти плача:

– Где я? Что я здесь делаю?

Хью продолжал в упор смотреть на него.

– Я тебя знаю, – проговорил Гектор, приложив ладони к вискам и раскачиваясь на своем диване. – Ты… Нет, я тебя не знаю…

Наступила пауза, во время которой пленник преодолел худшие последствия отравления, а щеки его наконец утратили мертвенную бледность.

– Где я? – вновь спросил он.

– Здесь.

– И что ты собираешься делать?

– Заботиться о тебе, – усмехнулся Хью. – Очень хорошо заботиться. Обслуживание, как говорится, на высшем уровне. Смотри.

Он протянул руку под диван и извлек оттуда пластиковый поднос, на котором стояла еда – сосиски, салат, хлеб, фрукты, сыр и стакан воды. Последнее время Китти не присылали предупреждающих объявлений о состоянии воды, а потому Осси и Хью рискнули напоить гостя тем, что шло из-под крана.

– Это все из «Пуританина», – сказал Хью. – Понял?

– Нет.

– Все очень просто, – пояснил Хью. – С голоду ты не умрешь – это первое. Бить тебя не станут – это второе.

– Но…

Гектор взял себя в руки – среди предметов, которым лучше всего обучали в дорогой частной школе, куда он ходил, было искусство самоконтроля.

– Понятно. Я здесь не для того, чтобы умереть с голоду или быть побитым. Но тогда для чего?

– Твой отец унаследовал состояние, сделанное на уничтожении Земли. Теперь он получит еще кусок. И мы будем держать тебя здесь и кормить лучшей едой из «Пуританина», пока твой папаша не установит бесплатно двадцать тысяч этих новых водоочистителей.

Но Гектор слушал Хью невнимательно.

– Я знаю тебя, – неожиданно сказал он. – Ты поссорился с дядей Джеком и ушел из его дома.

– Ты понял, что я тебе сказал?

Хью поднялся. В маске смысла больше не было.

– Думаю, да. Да…

Он явно нервничал. Неудивительно!

– Эээ… – протянул он. – Мне нужно в туалет.

Хью показал на переносной горшок.

– Что? Ты хочешь сказать, что мне нельзя пойти в нормальный туалет?

– Нет. То, что у тебя получится, ты смоешь в раковину. Полотенце тебе принесут.

Хью покусывал нижнюю губу, размышляя.

– Не знаю, почему это тебе так быстро захотелось в туалет. Здесь у нас нет водоочистителей, а тот, что в наличии, нужен, чтобы было достаточно воды. Подумай об этом. Времени у тебя будет достаточно.

Он подошел к двери и дважды постучал. Осси разработал схему: никто не может войти в камеру к пленнику без маски, и если идешь туда, второй обязательно ждет снаружи, у двери. Открывать же можно, только услышав определенное количество ударов, которое каждый раз будет меняться.

Таб открыл дверь. Чуть поодаль виднелся Карл, готовый пресечь любые попытки побега.

Хью вышел из камеры и захлопнул за собой дверь.

– Все нормально? – спросил Карл.

– Не вполне, черт побери! Он меня узнал.

Отбросив с отвращением маску, он продолжил:

– Иначе и быть не могло. Мы постоянно носим эти маски и научились опознавать друг друга по глазам и лбу. Я должен был понимать, что рискую. Ну, ничего.

Проговорив это, он почувствовал себя смелее.

– Господи! От этого ката пересохло в горле. Есть кока-кола или что-то в этом роде?

– Возьми!

Карл подтолкнул к Хью коробку, стоящую в углу, и спросил:

– Книги он смотрел?

– Да нет пока! А на что они ему сейчас?

Чак ухмыльнулся.

– Я туда подложил порнухи. Будет чем руки занять…