– Я сделал все, что мог, – сказал Джерри Торн.

В его голосе сквозила печаль, и тому были основания. Как и Мозес Гринбрайер, он неплохо зарабатывал на программе помощи, в которой участвовала гидропонная ферма Бамберли – по центу с накормленного человека, что за годы складывалось в приличную сумму. Более того, несколько небольших левых и центристских групп в Конгрессе выступали за покупку «нутрипона» благотворительными фондами, чтобы с помощью его продукции хоть немного поднять уровень жизни в тех городах, где «правые» мэры резко сократили меры социальной поддержки жителей, многие из которых, кстати, всю прошлую зиму голодали.

– Но я не волшебник, – добавил он.

Может быть, не волшебник, но уж фокусник – это как пить дать! И неплохой! Чего стоит хотя бы этот второй дом на Виргинских островах! Отличный дом с мощными каменными стенами и верандой, на которой можно посидеть, если, конечно, ветер дует с юга, а не от Мексиканского залива, превратившегося в зловонное болото, или со стороны Саргассова моря, настоящего канализационного отстойника. Не стоит обращать внимание и на то, что трейниты просочились и сюда, о чем говорят оставленные ими повсюду символы, черепа и кости. В конце концов, он заработал свои деньги, делая доброе дело, и не нужно ему завидовать. Ведь он мог бы заработать гораздо больше, вкалывая на компанию «Дюпон», эту чертову банду отравителей.

Самое замечательное – это то, что здесь еще можно купаться в море. Хотя Канарское течение и приносит время от времени экскременты – подарки от далекой Европы, Антильское течение гонит более-менее чистую воду от берегов малонаселенной Южной Америки. Сегодня утром Бюллетень береговой охраны утверждал, что водичка в порядке, что и подтвердили Элли Гринбрайер и Нэнси Торн.

– Но откуда взялся этот чертов наркотик?

Вопрос Торна был чисто риторическим. Он знал, что за дело расследования взялась комиссия ООН.

– Но уж точно не с фермы, – сказал Гринбрайер, отхлебнув джина. – Мы попросили Федеральное бюро по контролю за оборотом наркотиков дать нам их лучшего специалиста. Тот взял у оптовиков пятьдесят наугад выбранных образцов и протестировал. Все чисто. На той неделе мы отправим его отчет в комиссию по расследованию. Хотя толку от этого будет мало.

– Согласен. Сейчас все против Бамберли и компании – от вонючих изоляционистов, которые обвиняют нас в том, что ценные продукты мы даром раздаем иностранным ублюдкам, до самих этих неблагодарных ублюдков. И с этим нам не справиться, как ни отрицай своей вины – тот, кто обвиняет, всегда идет на шаг впереди обвиняемого.

Гринбрайер кивнул и спросил:

– Вы слышали о рейде в Сан-Диего? Там был замешан какой-то мексиканец из «Тупамарос». Как вам это понравится? Они уже до Мексики добрались. Петронелла Пейдж, кстати, использовала это дело в своем шоу. Ей такие истории на руку.

– Что вы имеете в виду под словом «рейд»? – спросил обеспокоенным тоном Торн.

– Не «рейд», а «рейды». Было уже три, если верить моей кузине Софи.

– Сколько?

– Три. Софи живет там двадцать лет, но она позвонила мне на днях и сказала, что собирается возвращаться на восток. После первого рейда был второй. Я не думаю, что это та же банда, потому что они использовали не напалм, а термитные шашки. А потом был третий рейд, и сожгли целый квартал, где жили темнокожие.

– Уроды! – покачал головой Торн. – Жгут людей прямо в их домах!

Он следил за кораблем, который появился из-за затянутого дымкой горизонта: совершенно новый и отлично оборудованный; одна из последних моделей траулера, способная ловить кальмара на относительно безопасной глубине. Рыба, живущая ближе к поверхности океана, как, например, сельдь и треска, была либо безумно дорогой, либо безнадежно отравленной такими веществами, как органическая ртуть. А вот с глубоководным кальмаром дела обстояли гораздо лучше.

– Это второй или третий за сегодня? – спросил Гринбрайер.

– Третий. Наверное, кальмар подошел… Это вы посоветовали своей кузине уехать?

– О, я твердил ей об этом с семьдесят первого года, с самого лос-анджелесского землетрясения. Но она столько вложила в свой дом… И все-таки решилась.

– Кстати, о вложениях, – промурлыкал Торн. – У вас ведь были акции «Города Ангела»?

Гринбрайер печально улыбнулся и развел руками.

– У меня тоже. И почти все коту под хвост. Кое-что я успел перебросить в «Пуританина», но много и потерял.

– Мой вам совет, – сказал Гринбрайер, – уходите из «Пуританина».

– Но почему? Они же вошли в «Синдикат». А одно это – гарантия прочности активов.

– Согласен. Все, что «Синдикат» поддерживает, обращается в золото. Но…

Гринбрайер понизил голос.

– … я слышал сплетню. Может, это лишь слухи, но…

– И что за слухи?

– Они – на мушке у трейнитов.

– Но это невозможно! – покачал головой Торн и выпрямился в своем кресле. – Трейниты же на их стороне. И всегда были!

– Тогда почему они проводят широкий анализ продуктов, которые продает «Пуританин»?

– Но кто это говорит? Да, если и так, что с того? Вы же знаете – они настоящие параноики в отношении того, что едят.

– Но эти параноики наняли известного вам Лукаса Кворри из Колумбийского университета!

Торн уставился на Гринбрайера во все глаза.

– И это – факт, – кивнул тот. – Я знаю кое-каких людей, которые с ним знакомы. Он время от времени делал работу по контракту с «Трестом Бамберли». Так вот: на днях некто пришел к нему и осторожно поинтересовался – не сможет ли он координировать проект, который запустили трейниты. У них там есть свои химики.

Торн сидел, раскрыв рот. Оправившись через мгновение, он спросил:

– Да, в бой пошла тяжелая артиллерия. Но что они надеются получить, атакуя единственную компанию, которая полностью посвятила себя производству и продаже чистой еды? Ну, конечно, если не вспоминать, что все это – «Синдикат».

– Я предполагаю, что они хотят сбить им цены. Соберут данные о максимальном количестве проколов. При таких масштабах без проколов не обойтись, а сведения просачиваются: скажем, это или то не так здорово, как сказано в рекламе. Так, понемногу, наберут компромата и станут использовать как оружие.

Торн почесал подбородок.

– Хм, логично, – сказал он. – Я помню одну статейку самого Трейна – там он весьма язвительно прошелся по тем, кто наживается на любителях всевозможных диет. И кто теперь стоит за всей этой компанией против «Пуританина»? Может, сам Трейн?

– Вряд ли. Трейн мертв. Покончил с собой. Это сведения из надежного источника. Так и не смог оправиться от удара. Но, думаю, это может быть некто, кто взял и носит теперь его имя.

Гринбрайер вдруг приподнял голову и шумно потянул воздух носом.

– Ничего себе! – сказал он. – Весна пришла!

– Что? – не понял Торн.

Иначе как странным возглас Гринбрайера не назовешь. На Виргинских островах все цветет круглый год!

Гринбрайер же рассмеялся.

– Понюхайте воздух. Это же фиалки!

Торн согласно кивнул:

– Вы правы!

Но тут же засомневался:

– Только запах слишком сильный. Вряд ли это цветы!

– Думаю, в этом есть что-то… – согласился Гринбрайер. – Странно! Откуда сегодня ветер? Хотя нет! Запах идет от воды.

Он посмотрел на пляж, где Элли и Нэнси плескались на мелководье – они явно двигались к берегу.

Да, мир полон таинств! Торн передернул плечами.

– Похоже, они собираются на ланч, – сказал он. – Пойду скажу…

Его речь была прервана женским криком.

Торн и Гринбрайер вскочили со своих кресел. В неглубокой воде билась Нэнси, а Элли пыталась добраться до нее, чтобы помочь.

– Быстрее! – крикнул Торн и, отбросив стакан, помчался по ступенькам на берег. Мгновение – и он уже в воде, помогает Элли поднять Нэнси на ноги.

Запах фиалок становится нестерпимо сильным.

– Осторожно! – кричит Нэнси и, обхватив одной рукой Элли за плечо, другой показывает на воду, над поверхностью которой виден некий объект – бесформенный, покрытый неровностями. Его можно было бы принять за камень, но из небольшого разлома на одной из его сторон вытекает какая-то желтая жидкость, тут же расходящаяся по воде.

В ужасе Торн смотрит на свою жену. Ее глаза опухли, буквально вылезая из орбит прямо на его глазах, а вся верхняя часть ее лица стремительно превращалась в ужасную раздутую массу. На губах, на плечах, на груди отчетливо проявились белые пустулы.

– Мозес! Звоните врачам! – закричал Торн. – В вертолетную скорую помощь!

Толстяк развернулся и бросился в дом, и в тот же момент Нэнси согнулась пополам, ее стошнило, и она потеряла сознание.

С помощью одного из слуг-мужчин, прибежавшего на крик Гринбрайера, Торн и Элли, неловко ступая, внесли Нэнси в дом, положили ее на кушетку и отправили повара за свежей водой, смягчающими мазями и комплектом первой помощи.

– Они посылают вертолет с врачом! – задыхаясь, проговорил Гринбрайер, вернувшийся от телефона. – Но что с ней такое? Медуза?

– Да нет, черт возьми!

Но ведь он не был на берегу и ничего толком не видел. Что же там было? Камень? Труба? Неизвестно. Нечто, полупогруженное в песок.

– Они сказали, что нужно делать, пока они не прилетят? – спросил Торн.

– Я…

И Гринбрайер приложил ладонь ко рту – ну совсем как ребенок.

– …я не спросил…

– Идиот! – выругался Торн. Он был вне себя от страха.

– Возвращайтесь к телефо…

Но Гринбрайер уже исчез.

– Да что же это такое, черт побери? – стонала Элли.

– Люизит, – сказал врач, закрепивший кислородный аппарат. На вертолете прилетел не только он, но еще и медсестра с полицейским.

– Но что это? – озадаченно спросил Торн.

– Ядовитый газ.

– Что?

– Именно так. Запах фиалок – здесь не ошибешься. Я видел два-три таких случая, но только не здесь, а во Флориде, где раньше жил. Это яд на основе мышьяка, который изобрели во время Первой мировой войны. На поле боя его не применяли, а потом захоронили в океане. Во Флориде произошло вот что. Они сбросили партию контейнеров в каньон Гаттерас, а недавно один из новых траулеров, который предназначен для глубоководной ловли, зацепил несколько контейнеров. Понятно, они и слыхом не слыхивали, что это такое. Слава богу, прошло шестьдесят лет и все это поросло ракушками. Так они открыли один контейнер, думая, что там есть что-то ценное. Когда же они поняли, что за улов подняли на палубу, то просто сбросили все за борт. Только там уже было мелководье, и некоторые контейнеры разбились о камни, а потом многие вынесло на берег.

– Никогда об этом не слышал, – прошептал Торн.

– Ничего удивительного! Если бы новость распространилась по всей стране, можно было бы ставить крест на туризме. Я и уехал потому, что хотел для своих мальчиков найти чистые пляжи, а не потому, что во Флориде было мало больных. Совсем наоборот – там редко здорового встретишь!

Иронически усмехнувшись, он обернулся к пациентке. Кислород возымел действие – она стала дышать много свободнее.

– Думаю, мы можем ее везти, – сказал доктор. – Не стоит слишком беспокоиться. Постоянных шрамов, может, и не останется. Конечно, если она вдохнула или проглотила яд… Ну, тогда будем смотреть.

– Но на этот раз, – сказал Торн, который, казалось, не слышал, что напоследок говорил доктор, – новость точно разойдется. Уж я об этом позабочусь.