Примерно в сорока милях к западу от Медано, на траверсе границы, разделяющей Калифорнию и Байя-Калифорния, медленно дрейфовало судно. Океанское течение несло его в сторону от берега.

Даже на таком удалении от берега море источало затхлые запахи разложения. Вода лениво колыхалась; нефтяная пленка, на которой плавали куски пластика, абортировала эмбрионы волн, которым так и не суждено было, родившись, обзавестись гребешками пены. Адская смесь моющих средств, канализационных стоков, промышленных химикатов и микроскопических волокон целлюлозы, когда-то составлявшей основу туалетной бумаги и газетных полос, уходила в глубину на многие сотни метров. Ни хлопанья крыльев, ни плеска плавников. Не было здесь ни птиц, ни рыб.

Капитан с рождения был слеп на один глаз. Незаконнорожденный сын женщины, которая приехала в Калифорнию собирать виноград и, надышавшись химикатами, которыми опрыскивали растения, умерла, он был взят под крыло местным священником. Мальчик выжил и, получив правительственную стипендию, смог закончить школу. Теперь он все знал о физике, химии, метеорологии и двигателях внутреннего сгорания. А еще – о воздействии ядов на организм человека.

Он также принадлежал к «Тупамарос», но об этом не стоило и говорить.

Судя по календарю, сегодня ожидалось полнолуние. Возможно, так оно и будет, хотя вряд ли его кто-нибудь увидит. Равно как и солнце. На корме ровными рядами были сложены двадцать четыре больших пустых баллона, которые напоминали сдувшиеся рыбные туши и тускло светились в лучах фонаря, качавшегося у основания мачты. Там же, на корме, стояли баллоны со сжатым водородом и лежал груз, ровным счетом в двадцать четыре единицы. Баллоны, заполненные водородом, поднимут груз на высоту в двести метров и понесут его к берегу со скоростью в девять-десять километров в час, достигнув своей цели над городом Сан-Диего или в непосредственной от него близости.

Роджер Хокин был измотан до последней степени. Безмерное напряжение всегда влекло за собой обострение диабета, и в этом напряжении он пребывал все последние несколько дней. И вместе с тем все было готово: хрупкие предметы тщательно упакованы, книги и бумаги сложены, и передняя была заставлена картонными коробками, ожидавшими грузчиков.

– Бренди, милый? – спросила Белинда, жена.

– Мне кажется, можно и рискнуть, – отозвался он. – Только маленькую.

Роджер Хокин совсем не выглядел как человек, которого только что назначили вице-президентом компании. И тому были свои причины. Как он сообщил жене, причем с юмором, достойным висельника, он будет вице-президентствовать на поминках. Сегодня пришли плохие новости – гораздо худшие, чем кто-либо мог ожидать, за исключением, пожалуй, Тома Грея – эта холодная расчетливая рыбина, безошибочно прогнозировавшая любые тренды, могла знать о том, что случится, давным-давно. Или, по крайней мере, могла подозревать.

Ни для кого не было секретом то, что сошедшая в Тауэрхилле лавина нанесла «Городу Ангела» сильный удар, но последствия катастрофы, как это предполагалось, могли быть распределены между компаниями-перестраховщиками, в том числе и такими мощными, как лондонская «Ллойд». Да и в любом случае мог выгореть иск против авиакомпании, чей сверхзвуковой лайнер вызвал сход лавины.

Но этим утром поступила новость, что авиакомпания собиралась сражаться и привести доказательство, что катастрофа была вызвана не их самолетом, а землетрясением, которые наблюдались в Колорадо с 1962 года и происходили теперь достаточно часто. Само же судопроизводство могло занять не меньше года и обойтись истцу в миллион долларов.

Поэтому, когда Роджер Хокин вступит в должность, которую до этого занимал Билл Чалмерс, первым его делом будет сбросить с плеч добрую половину ответственности, которую он теперь нес, а именно – внешние операции «Города Ангела».

– Если бы мне только удалось добраться до этого вонючего идиота из Денвера, этого Филипа Мейсона! – сказал он, стиснув зубы. – Я бы ноги ему вырвал из задницы. И не только я…

Его речь была прервана криком из детской спальни, где к этому времени должен был уже спать Тедди, их сын. Мальчику было восемь лет, и он был счастливчик – страдал лишь периодическими приступами астмы. С того момента, как родители получили известие о своем скором переезде в Лос-Анджелес, они со страхом ожидали нового приступа, хотя пока им везло.

– Папа! Мама! Смотрите! Фейерверк!

– Господи! Этот парень еще не спит! – воскликнул Хокин, вскочив с кресла. – Сейчас я ему покажу фейерверк!

– Родж! Не сердись на него! – вскрикнула Белинда и бросилась вслед за мужем.

Оказалось, что мальчик не только не лежит в своей постели, но его и в спальне не было! Тедди был в заднем патио – стоял и всматривался в небо. Над городом не видно было ничего – только желтоватое отражение городских огней в низко висящей дымке, которая закрыла звезды еще в прошлом октябре.

– Немедленно вернись в дом! – крикнула Белинда, скользнув вперед мужа и подхватив мальчика на руки. – Сколько тебе говорить, чтобы ты не выходил без маски!

– Но я видел фейерверк! – вопил мальчик. – Прямо из своего окна. Я хочу досмотреть представление!

– Не вижу я никаких фейерверков, – пробормотал Хокин, глядя по сторонам. – Может, тебе приснилось? Пошли-ка в дом!

Глаза начинали слезиться от ночного воздуха. Хокин уже воочию видел, как они с Белиндой будут сидеть у постели сына всю ночь напролет с кислородной маской наготове, а ему этого хотелось в самую последнюю очередь. Завтра ему понадобятся все его мозги, и в самом свежем виде.

– Вот он! Наверху! – закричал Тедди и тут же закашлялся, стал задыхаться и сипеть.

Родители автоматически посмотрели туда, куда указывал их сын. Да, прямо над головами. Что-то очень яркое – огненный цветок!

И тотчас же – удар по крыше их дома и волна огня, которая мгновенно пропитала их одежду, прилипла к коже и убила их, кричащих и катающихся в агонии по плитке, покрывавшей пол патио. Отличный, кстати, напалм! Лучший в Америке, производства компании «Нефтяные продукты Бамберли».