– Алан!

Это был голос Пита, и доносился он из склада. Филип остановился на полуслове и посмотрел на Алана и Дороти. Эта троица составляла некий военный совет, который собрался, чтобы оценить текущую финансовую ситуацию. Она была не самой лучшей. Гарантийная замена фильтров сожрала почти треть ожидаемого дохода, а сам процесс замены отнимал столько времени и сил, что заниматься другими делами, приносящими прибыль, было некогда и некому. Единственной хорошей новостью была новость плохая – Бамберли в Калифорнии испытывал те же проблемы, и он собирался подать иск к компании «Митсуяма». И если повезет, то через восемнадцать месяцев…

Очередной жаркий и душный день с низко висящим над головами плотным смогом, и потому они решили не закрывать двери – пусть хоть какой-то ветерок гуляет по помещениям. Они слышали крики и стук, доносящиеся со склада, но особого внимания поначалу не обратили – в такую погоду нервы у всех ни к черту. Но крики становились все громче и громче.

– А вот это мне уже не нравится, – сказал Алан и двинулся к двери. Остальные последовали за ним по коридору, отделявшему административный сектор от склада.

– Это Мак! – кричал Пит. – Он сошел с ума!

Алан и компания остановились, сгрудившись у складской двери.

Помещение склада было оборудовано полками, на которых стояли фильтры, упакованные в зеленые и красные картонные коробки с японскими надписями на них.

В дверях своего уютного офиса (десять на десять футов), сооруженного из дерева и стекла, стоял Пит. Лицо его было искажено тревогой и злостью, он держался за дверной проем, поскольку трость его лежала в стороне на полу и он не мог до нее дотянуться. Филип поднял ее, передал Питу и почувствовал – того буквально трясло. Откуда-то из-за полок доносился шум – что-то тащили по полу и отбрасывали в сторону.

– Что случилось? – спросил Алан.

– Он пришел несколько минут назад, без помощника, – начал Пит, задыхаясь от волнения и злости. – Проорал что-то по поводу «черных ублюдков, которые думают, что им принадлежит это место» и начал все крушить.

– Кто-нибудь еще здесь есть? – поинтересовался Филип.

– Нет никого! – ответил Пит. – Все наладчики на вызовах, а Глэдис я отправил домой, у нее тонзилит.

– Дороти! Звоните в полицию! – крикнул Филип.

Та кивнула и умчалась.

– И что, пока полиция не приедет, он так и будет все тут ломать? – возмутился Алан. – Где он?

– А вот он, я! – послышался голос Мака. – Ку-ку!

Он сбросил с полки на пол две верхние коробки на том конце прохода и, выглянув оттуда, злобно уставился на вошедших. Он был высок и широкоплеч, а лицо его покрылось капельками пота.

– Да притом «кукареку»! – добавил он. – Если вы не уберете этого грязного ниггера, я здесь все расхреначу!

– Мак!

Алан шагнул вперед, но в тот же самый момент Мак сбросил на пол сразу несколько коробок: бах-бах! Послышался звук ломающихся хрупких корпусов. Мак принялся топтать поверженные коробки, а весил он не меньше ста восьмидесяти фунтов.

– А ну-ка, прекрати, урод! – взревел Алан.

Мак усмехнулся и, схватив что-то с полки, швырнул в Алана. Тот присел, и снаряд, пролетев над его головой, разнес стекло в офисе Пита. Мак, веселясь как трехлетний ребенок, продолжил превращать картонные коробки в труху.

Через мгновение он принялся ритмично петь:

– Он точно сбрендил! – прошептал Пит, чувствуя, как кровь отлила от его головы к ногам – голова его шла кругом, а ноги словно налились свинцом.

– Согласен! – сказал Алан и отер пот с лица. – Принеси мне мою пушку. Знаешь, где я ее держу?

– Знаю! – ответил Филип, но, как только он повернулся, чтобы побежать в офис, примчалась Дороти.

– Фил! Алан! Телефон молчит. И я видела огонь и дым. Похоже, весь центр города горит.

Все трое застыли – Пит, Алан, Филип. Они вспомнили шум, который слышали последний час – сирены пожарных и полицейских машин, выстрелы – и на который не обращали внимания. Это же большой город, здесь каждую секунду что-то происходит!

Тем временем Мак со счастливой улыбкой на лице продолжал громить склад. Куча раздробленных коробок росла, и он тащил туда все новые и новые.

– Неужели это война? – медленно проговорил Алан, выговорив слово, которое было у всех на уме.

– У меня здесь есть радио! – сказал Пит, показав на свой офис, усыпанный теперь осколками битого стекла.

Филип бросился к приемнику и принялся крутить диск настройки, пытаясь найти станцию без музыки. Через мгновение раздался мужской голос:

– Эй, Моррис, детка! Ты что, нассал в свою вертушку? Я же сказал, я ненавижу этот альбом и разобью его вдребезги! А этот твой долбаный «Голос тела» – сборище ублюдков и извращенцев!

И станция вырубилась, словно повернули выключатель. В это момент Маку, видимо, надоело играть в коробки, и он разнес второе стекло в офисе Пита. Все пригнулись, за исключением хозяина офиса – у того был спинной корсет.

– Дороти! Принесите мой пистолет, – прошептал Алан. – Пит! Ты сможешь остановить ублюдка? Наверное, тебя учили стрелять, когда ты пошел в полицейские?!

– Учили! – усмехнулся Пит. – Вся моя учеба длилась шесть недель. Но стреляю я нормально.

– Дороти!

Но та уже исчезла.

– Что с ним произошло, черт побери? – прошептал Филип Алану, пригнувшись в углу офиса.

– Выходи, ребята! – прокричал Мак, прыгая взад и вперед по проходу между полками. – Повеселимся вместе! Присоединяйтесь!

– У этого диджея на радио голова явно не в порядке, – негромко сказал Пит, не сводя с Мака глаз. – Да еще пожары! Что там, в конце концов, происходит?

– Бунт! Беспорядки! – отозвался Алан. – Но нам сейчас не до этого, у нас свои проблемы. А, спасибо!

И он взял из рук Дороти свой пистолет, который держал в офисе на случай визита непрошеных гостей.

– Пит! Возьми пушку! – сказал он. – А мы с Филом сначала попробуем обезвредить его без оружия. Если мы на него прыгнем, то, может, нам удастся сбить и скрутить его! Фил, давай…

Но в этот момент Мак заметил оружие, которое Алан протягивал Питу. Лицо его исказилось слепой злобой.

– Ах ты, сукин сын! – взорвался он и бросился на них. Филип крикнул и сделал шаг в сторону Дороти, намереваясь защитить ее, а Алан выстрелил.

– Ах ты, мать твою!

Мак, опустив голову, посмотрел на свою грудь, белеющую из-под распахнутой рубахи, и увидел круглую дырку рядом с грудной костью. На лице его отразилась крайняя степень удивления.

– Черт, но почему вы…

Темное пятно растеклось по внутренней части его бедра.

– Ничего себе! – сказал он тихо и спокойно. – А я, похоже, напрудил!

После этого опустился на колени и упал ничком на пол.

Дороти всхлипывала.

Последовала долгая тишина. Кровь убитого растекалась по полу и смешивалась с его же мочой.

– Нужно как-то связаться с полицией, – сказал наконец Алан. – Можно и не по телефону. Только…

Он молящим взглядом смотрел на стоящих рядом.

– Я же должен был это сделать, верно? – проговорил он.

– Однозначно, – ответил Пит, облизав пересохшие губы. – Если бы не мы его, он бы – нас. Я видел это по его глазам. Господи! Что же с ним случилось? Он никогда и виду не подавал, что ему не нравится мой цвет кожи. С другими это бывало, а с ним – ни разу! И вдруг – такое…

– Дороти! – сказал Алан, не отрывая взгляда от трупа. – Вы можете поехать в город и…

– Нет! – не дослушав, сказала Дороти, с трудом сдерживая дрожь в руках. – Вы не видели, что там творится. Я одна сейчас никуда не поеду. Не рискну.

Филип и Алан обменялись взглядами.

– Нужно посмотреть, что там, – сказал Филип и пошел впереди всех в свой офис, из окон которого открывался вид на город (из окон офиса, где обыкновенно сидел Алан, виднелась лишь высокая черная стена на противоположной стороне улицы). Открыв дверь, он едва сдержал крик ужаса.

За окном виднелись клубы черного дыма, поднимавшегося к серому небу. Ощущалась вонь горящего пластика, резины, дерева, еще бог знает чего. Это даже близко не было похоже на обычный пожар.

И тут же полицейская патрульная машина пронеслась по улице и резко свернула в сторону городского центра, оглашая воздух ревом сирены. Рядом с водителем сидел совершенно белый – как оштукатуренная стена – человек и что-то орал в микрофон.

Затем, рокоча мощными моторами, проехали несколько армейских грузовиков, в которых сидели солдаты в масках и с оружием.

– Спросите у них, что происходит! – воскликнула Дороти, и Филип выбежал на улицу, но грузовики уже промчались мимо, и он вернулся в помещение, кашляя и утирая слезящиеся глаза.

– Не успел! – сказал он, задыхаясь. – Но можно попробовать сделать это как-то иначе. Еще радио у нас есть?

– Есть, – отозвалась Дороти. – У меня.

И отправилась прочь, чтобы принести приемник.

Настроившись на волну, где обычно передавали последние новости, они услышали голос маленькой девочки (но была ли это девочка – вот в чем вопрос), которая декламировала:

Проговорив все это, голос упал на полторы октавы и добавил в обычном деловом тоне:

– Оставайтесь на нашей волне. Мы сообщаем вам последние и самые точные новости.

Филип принялся яростно крутить ручку настройки. Бледная как мрамор, Дороти вновь взялась за телефон, но тот молчал – не было даже обычного легкого гула и потрескивания.

– Опаньки! – вновь ожило радио со смехом, напоминавшим скорее ржание. – Это самый классный приход из всех, что у меня бывал. Фантастика! Эй ты, сучка, не трогай выключатель! Это мое шоу. Если отключишь меня, я сам тебя отключу.

Раздался звон разбиваемой бутылки.

– Катись отсюда, или я тебя порежу на кусочки.

Еще одна станция передавала последнюю часть Девятой симфонии Бетховена на скорости в сорок пять оборотов в минуту вместо тридцати трех, и кто-то находил это таким забавным, что своим смехом перекрывал музыку.

Больше из приемника было ничего не выжать – даже на полицейской волне, что неудивительно – рельеф местности в этой части города был такой, что коротковолновые станции здесь не доставали. Да и приемник у Дороти был чахленький.

Алан протянул руку и выключил его.

– Фил! – сказал он. – У тебя там жена и дети. Езжай домой.

– Но…

– Ты меня не слышишь? – резко переспросил Алан. – Я здесь запрусь с Дороти, а потом отвезу ее домой. У меня есть пистолет, и все будет хорошо. А ты по пути сообщишь в полицию про Мака, ладно?

Филип кивнул. Сердце его стучало как бешеное.

– Тогда я еще отвезу домой Пита, – сказал он. – Самому ему не доехать.

И, подумав, закончил:

– Спасибо!