Я знаю, что мне осталось жить недолго. Уйти отсюда я не смогу. Напрасно старуха уверяет, что ее целебные травы и примочки вылечат мне ногу за 5–6 дней… Да и идти мне некуда…

Возвращение к цивилизации грозит мне, как минимум, пожизненным тюремным заключением, а поэтому мне остается последним убежищем считать эти несколько хижин, затерявшихся в дебрях бананово–оранжевого государства.

Зачем я взялся за эти записи? Все равно я ничего не могу доказать, ничего не могу сделать, лежа в этой хижине с распухшей ногой, ожидая закономерного финала своей неудавшейся жизни, кроме того, чтобы тот, кто найдет эти записи, мог бы точно поверить, что их писал не убийца, хотя и все против меня. Даже «магнум» в моем кармане сохранил еще три патрона, один из которых я, вероятно, использую для себя.

А ведь все началось около месяца назад…

«Подонок!.. Вон!.. Считай, что я тебя выгнал еще вчера!..» — В который раз я уже просыпался от этих слов, видя разъяренное лицо мистера Эндри. Но это утро было особое…

Встав с головной болью, я с трудом набрал кофе, чтобы сварить себе чашечку. В доме ничего не нашлось спиртного, а в моих карманах позвякивала только мелочь.

Прошло почти три месяца с того дня, как мой шеф, мистер Эндри, застал меня в постели со своей секретаршей, молоденькой белокурой крошкой. Это было концом моей карьеры в роли помощника адвоката и началом неудач, Я перебивался случайными заработками и часто прикладывался к бутылке с виски, чтобы не просыпаться от крика мистера Эндри, но напротив, он все чаще будил меня.

И теперь я оказался в жалкой комнатушке, оплаченной до конца недели, с головной болью и несколькими жалкими монетами в кармане.

Разыскав помятую пачку сигарет, я закурил.

Вероятно, все дурные черты своего характера я унаследовал от матери, в то время молоденькой мексиканки, прельстившей инженера Тимпсона, а потом сбежавшей от него через четыре года, оставив ему на память плод их любви сына Эдди.

Отец почти все время проводил в разъездах, работая в странах Латинской Америки, а поэтому первое время отдал меня на воспитание дальней родственнице. Но я так бурно выражал свою радость в дни его приездов, что он через два года не выдержал и забрал меня с собой, нанимая для меня няню. Я с ним побывал и в Парагвае, и в Аргентине, и во многих других странах, легко усваивая язык и обычаи этих стран.

Отец по–своему любил меня, но с годами во мне все больше и больше брал верх дух любителя приключений и авантюр. А в шестнадцать лет я, переделав документы, удрал из дома, став Тэдом Томпсоном, и прибавил себе пару лет до восемнадцати.

За десяток лет я перебрал немало профессий, странствуя по различным городам и странам, пока не оказался в конторе мистера Эндри.

И вот, наконец, сегодняшний день…

От печальных мыслей меня отвлек стук в дверь.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась, и на пороге появился Макс, с которым я познакомился в небольшом мексиканском ресторанчике. Мы оба перебивались случайными заработками, а потом составляли компанию друг другу за бутылкой виски. Может быть, он и называл мне свою фамилию, но я ее не запомнил. Он был в своем сером поношенном костюмчике и в видавшей виды шляпе, из–под которой свисали клоки темных волос. За ним вошли двое, два джентльмена: маленький, худощавый мужчина, в котором легко угадывались черты южноамериканца, и высокий парень лет двадцати пяти, крепкого сложения с невыразительной физиономией и бесцветными глазами. Его челюсти беспрерывно двигались в такт жеванию резинки.

— Хелло, Тедди, — сказал Макс. — Подвернулось отличное дельце. Что бы ты сказал о фрике в 5.000 долларов?

У меня моментально прошла головная боль, но пересохло во рту.

— Кто тебе такое предложил? — спросил я.

— Они, — радостно кивнул Макс в сторону двоих.

— Садитесь, — предложил я, кивнув головой на единственный стул.

Маленький, брезгливо сморщившись, сел на стул, а второй парень вместе с Максом сел на диван.

— Так что вы можете предложить? — обратился я к маленькому, почувствовав в нем старшего. — Мистер…

— Называйте меня Мигуэлем, — ответил он. — Так будет лучше для всех нас.

— О'кей, мистер Мигуэль.

— Ваш друг, — он кивнул в сторону Макса, — описал вас, как весьма ловкого и бесстрашного человека, готового за определенную плату оказать любую услугу. — Он предостерегающе поднял руку, заметив мою попытку возразить. Разумеется, ничего сверхестественного и ничего, связанного с убийствами. Он достал массивный золотой портсигар, вынул из него сигарету и, закурив, продолжил:

— Как вы догадались, я не житель Штатов. Сюда я приехал по делам, но встретил здесь своего земляка, причем… — Он сделал паузу, затянувшись дымом, — далеко не лучшего представителя нашей нации. Он… Как бы это выразить… Неправильно использовал мое дружеское расположение и взял у меня со стола весьма важные документы…

— Так что вы хотите от меня? — спросил я нетерпеливо.

— Минуту, мистер Томпсон… Как вы понимаете, я не могу обратиться в полицию, не предав гласности содержание документа, а это полностью исключено. Как я понял вашего друга, — он снова кивнул в сторону Макса, — вы бы хотели оказаться в Мексике, так сказать, на второй своей родине и, разумеется, с хорошими деньгами, не так ли?

— О, это было бы весьма недурно…

— Итак, мы совершим небольшое путешествие в Сан–Антонио. Там вы проверяете сейф моего друга… Комбинацию цифр я уже выкупил у обслуживающего сейф механика, а самого хозяина я приглашу в это время куда–нибудь… Вам же остается преодолеть забор, убрать двух собак, которые не лают, а просто бросаются на любого, вторгшегося в пределы владения их хозяина, открыть сейф, взять пакет с документами и вернуться назад через забор… За это вы получаете 5.000 долларов, а ваш друг, который будет вас ждать, получит тысячу долларов… Кстати, от Сан–Антонио весьма недалеко граница Мексики, куда вы можете попасть через несколько часов…

Что–то в его словах показалось мне подозрительным и насторожило.

— Если это все так просто, то почему бы это не сделать ему? — Я кивнул в сторону второго гостя, монотонно Жующего резинку.

— О, он должен все время сопровождать меня, и его отсутствие сразу же насторожит теперешнего владельца этих бумаг. Во–вторых, несмотря на массу его достоинств, он панически боится собак, — ответил Мигуэль, показав в улыбке золотые зубы.

«Где я мог его видеть?» — мелькнула у меня мысль.

— Что ты раздумываешь, Тедди? — воскликнул Макс. — Если хочешь, то я полезу вместе с тобой в дом за такие деньги!.. За несколько минут — такой фрик! Этого нельзя упустить…

— Ваш друг, мистер Томпсон, совершенно прав, — сказал Мигуэль.

Я взглянул на второго. Его лицо, как маска, ничего не выражало, только двигающиеся челюсти подавали признаки жизни. Его руки в перчатках лежали на коленях. Мне не нравилась эта пара, но выбора не было. А тут еще и слова Макса притупили чувство опасности.

— О'кей, — сказал я, — я играю, но половину вперед…

— Договорились, — ответил Мигуэль, вынимая бумажник и отсчитывая 25 бумажек по сотне долларов. — А теперь о деле, — сказал он, протянув мне их.

— У вас есть оружие?

— Конечно, — ответил я, опуская деньги в карман.

— Вы дадите его Фреду, — он кивнул на своего телохранителя, — а он вам даст взамен пистолет с глушителем для решения проблемы с собаками. Нам не нужен лишний шум.

Я подумал, что это разумно, а поэтому, поднявшись, достал из шкафа «магнум» и протянул его парню, сидевшему на диване. Он взял его, не переставая жевать.

— А теперь собирайтесь, мистер Томпсон, — сказал Мигуэль. — Я думаю, что вы будете не слишком отягощены багажом, а возвращаться сюда не имеет смысла.

— Он кивнул головой своему телохранителю, который даже не пошевелился, крутя в руках мой пистолет. — Я подожду вас в машине.

Мигуэль поднялся и вышел.

Я быстро собрал свои вещи в небольшой, видавший виды чемоданчик и через несколько минут сказал:

— Я готов ехать хоть на край света.

Макс и Фред поднялись и направились за мной к двери. Я уже открывал дверь, когда сзади прогрохотал выстрел. Я быстро оглянулся.

Макс медленно опускался на пол. У него во лбу зияла дыра, а глаза выражали удивление.

Я только открыл рот, но мне в бок уперся ствол.

— В машину, и живо, — процедил Фред, — если не хочешь составить ему компанию…

Я повиновался. Мы быстро пересекли улицу и сели в черный «бьюик», за рулем которого сидел Мигуэль. Шляпа и большие черные очки закрывали половину его лица. Едва мы сели с Фредом на заднее сиденье, как машина рванулась с места.

— Мистер Мигуэль, — сказал я, — что это значит? За что убрали Макса?

— Это просто мера предосторожности, дорогой друг. Жаль, что вы не знакомы с обычаями моей страны…

Я хотел возразить, что знаю обычаи почти всех латиноамериканских стран, но почему–то промолчал, решив даже не показывать вида, что знаю другой язык, кроме английского.

— Но о чем вы говорите?! — возмутился я.

— Осторожность, друг мой, еще никому не мешала. Где у меня гарантия, что случайно кто–то не предложит вам сумму втрое больше моей, и вы не передадите интересующие меня бумаги им? А теперь из вашего пистолета совершено убийство… А оружие останется у меня в качестве залога вашей верности.

— Но зачем же было убивать Макса?

— А кого бы вы предложили взамен? — усмехнулся Мигуэль. — Тем более, все знают, что Макс был вашим приятелем и убит он в вашей квартире, из вашего же пистолета. Неужели вы думаете, что хоть тень сомнения будет у судьи в вашей виновности? Одним утешайте себя, что за этот риск вы получите еще лишних пять тысяч по окончании работы.

— К черту вас и ваши деньги! — взорвался я.

— А вот нервничать зря не надо, — тихо сказал Мигуэль, не переставая следить за дорогой. — Мы хорошо платим, но и быстро можем успокоить…

Фред молча протянул мне пачку сигарет и зажигалку. Я закурил и мысленно представил, в какую ситуацию я попал. Я ничего не мог предпринять, и оставалось только ждать.

Часа через два быстрой езды мы остановились у небольшого придорожного ресторанчика.

— Пойдемте, мистер Томпсон, я угощу вас превосходным обедом и отличным виски, — сказал Мигуэль, выходя из машины.

Мы с Фредом последовали за ним.

Когда мы вышли после обеда, нашего «бьюика» на месте не было, а вместо него стоял серый «форд». Мои попутчики приняли это как должное, и Фред сел за руль, а мы с Мигуэлем расположились сзади.

Я понял, что кроме этих двоих, я имею дело с неплохой организацией.

— Ну и что вы думаете обо всем этом? — вдруг спросил Мигуэль.

— А что вы имеете в виду? — невинным тоном спросил я.

— То, что у нас оказалась другая машина.

— Я думаю, что мне платят деньги за дело, а думать должен тот, кто их платит…

— О, похвальные мысли. Тогда я думаю, что мы с вами будем хорошо работать.