Сергей Иванович нас предупредил, что вызов на этот спецвылет может поступить внезапно.

Ждать этого момента долго не пришлось.

Вечером, когда солнце ещё не начало клониться к закату, пришёл вызов с командного пункта на меня и Гаврюка. Нам было предписано прибыть в штаб полка.

Когда мы вышли с «высотки», нас уже ждал Томин на своём УАЗе, и о чём-то беседовавший с замом по инженерно-авиационной службе Викентьевичем.

— Командир, я туда даже подойти не могу. Там лбы такие здоровые стоят. Им во мне дырку проделать ничего не стоит, — возмущался наш упитанный инженер, стоявший в очередной раз в тапках перед Валерием Алексеевичем. Правда, они уже настолько у него стёрлись, что были больше похожи на ласты.

— Викентич, ну не ссы! Я же тебе сказал, людей подготовь в помощь нашим коллегам из науки. Список я тебе дал, — ответил ему Томин.

Между прочим, подполковник Викентьевич был одним из немногих, кому комполка разрешал появляться в таком виде перед ним. Всё же техсостав и инженеры всегда работают на открытом воздухе, готовя машины к боевым вылетам. А Викентьевич ещё необходимо каждый день контролировать работу своих подчинённых, делая неоднократные обходы всей стоянки.

Именно обходы, а не объезды. Любил гулять на свежем воздухе наш зам по ИАС!

— И Викентич, у тебя тапок новых нет? Подарить? — спросил Томин, присаживаясь на переднее сиденье, когда мы подошли к машине.

— Ноги уже привыкли. И где я вам 47 размер найду?

— Викентич, не трепи мне нервы. Завтра, чтобы был в новых тапках или я кроссовки напялю на тебя! Гороняна адрес знаешь? У него всё есть.

— Понял, командир. Людей готовить? — поинтересовался Викентьевич, поздоровавшись за руку с нами.

— Через час на первой рулёжке. Где сейчас Ил-76 стоит, — сказал Томин и махнул нам, чтобы мы садились в машину.

Ехать было недалеко, но за это время Томин несколько раз переспросил, готовы ли мы морально к этому вылету. Чувствуется, что командир переживает за удачный исход вылета. В некотором роде он предоставил командованию доклад о действиях Ф-16 у самой границы и вероятности размещения в том районе баз моджахедов. Просто докладывал я, а он меня в этом поддерживал.

Когда мы подъехали к штабу и вышли с машины, Валерий Алексеевич сказал нам отойти чуть в сторону и выслушать его внимательно.

— Валера, я к тебе, как к старшему обращаюсь. Я понимаю, что вы до конца будете долг свой исполнять. Если понадобится, и подвиг Гастелло совершите…

— Товарищ командир, мы…

— Не перебивай, Гаврюк! — рыкнул Томин, предлагая из своей пачки сигарету Валере, которую он быстро взял. — Три катапультирования в полку. Благо, все живы. Я вам сказал, что мы должны вернуться все домой. Исключений мне не нужно, ты меня понял?

— Так точно, товарищ командир, — ответил Валера, подкуриваясь от бензиновой зажигалки командира.

Первый раз решил присмотреться, что за приспособление для прикуривания у Томина. Успел заметить, что сбоку на ней написано «Имко Пат» на английском языке.

— А ты, Сергей, помни, что от тебя зависит, насколько удачной будет разведка. Изучи работу этого комплекса досконально, чтобы найти, эти чёртовы базы. Эти «Стингеры», задницей чую, принесут много нам неприятностей, если сейчас их не перехватить.

— Есть, товарищ полковник.

Закончив с перекуром, мы зашли в штаб.

Получать задачу предстояло в небольшом кабинете особиста Пупова. Сам Пётр Петрович вышел, чтобы не создавать большую толпу в помещении. А народу тут было немало.

Присутствовали в тесном кабинете капитана Пупова несколько человек помимо нас троих. Все были одеты в гражданскую одежду и представились только по именам. Запоминать я их не собирался, а только отметил для себя, что кроме Казанова, все остальные представляли военную промышленность и готовы были рассказать об используемом оборудовании на самолёте подробнее. Виталик, развернувший на сдвинутых столах большую карту северо-восточной части Афганистана, показал нам предполагаемый район поиска.

— Товарищ, а мы можем обойтись без пересечения «ленточки»? — сразу задал вопрос Томин.

— Валерий Алексеевич, без этого никак. Более того, прикрытия у вас не будет.

Ничего нового для меня не прозвучало в словах Казанова. Так, всегда и происходит — летите, но если что, мы вас туда не посылали.

— Пф! И почему я не удивлён, Виталий Иванович, — фыркнул Валера.

— Иначе могут что-то заподозрить. Правильно рассуждаю? — предположил я, обращаясь к Виталику, хотя самому был совсем не по душе такой расклад без подмоги со стороны своих войск.

— Подтверждаю. Есть ещё кое-что, но об этом, когда переговорите с техническими специалистами, — сказал Казанов и жестом пригласил к столу инженеров.

Тут-то и началось самое интересное. Оказалось, что в прошлый раз я узнал лишь малую долю возможностей многофункциональной бортовой РЛС этого самолёта-прототипа.

— Наши расчёты и возможности измерительного комплекса должны позволить картографировать местность до 80 километров. Цели типа «железнодорожный мост» могут и до 100 километров засечь, — сказал один инженеров, одетый в тёмную рубашку и бежевые брюки.

— Контейнер, который будет у вас подвешен, необходим для засечки зенитно-ракетных комплексов, радиолокационных станций и любых систем, излучающих радиосигналы, — инструктировал второй, показывая мне принципиальную схему работы с этим комплексом.

Больше всех поразил меня третий инженер. В очках, галстуке и с небольшой бородкой.

— Товарищи, возможности МиГ-21–81 полностью не изучены. Он как самолёт-лаборатория для нас. Мы можем его испытать в реальном деле.

— Это как, Семёныч? — спросил инженер в тёмной рубашке.

— Ну, там же летают эти Ф-16. Отработайте по ним новыми ракетами. Желательно, в заднюю полусферу, — предложил очкастый.

— И всё? — иронично переспросил я, заметив, как улыбается Валера и Томин.

— Нет, молодой человек. Можно и в переднюю попробовать, — с запоем продолжил говорить Семёнович. — Там дальность вообще где-то в районе 60 километров. Ракета у нас только дальше 30 не летела, но вы попробуйте.

Конечно, инженеру объяснили, что этот пункт испытаний в боевых условиях выполнять никто не будет. Дедушка, слегка расстроился, но продолжил рассказывать о возможностях оборудования. К концу разговора он всё-таки уговорил подвесить две какие-то новые ракеты.

— Семёныч, ну, вешай свои «кашки», — сказал ему Виталик, после того, как получил одобрение от нас с Валерой. — Только использовать в самом крайнем случае, — предупредил он нас.

Через несколько минут мы уже ехали на первую рулёжку. Здесь уже вовсю кипела работа.

На отдельной площадке, окружённой ящиками с песком и накрытой маскировочной сетью, готовили к вылету наш МиГ.

Несколько человек здесь были с нашего технического состава. В основном использовались в роли подмастерья, но пытались совать руки и нос в оборудование и вооружение.

— Руки, куда тянешь? — услышал я знакомый бас с кубанским акцентом.

Мой техник Дубок присутствовал здесь в качестве одного из помощников. Также, и как надзиратель над остальными.

— Елисеевич, ну, дай потрогать. На бабочку же похоже, смотри? — указывал молодой техник на диковинный вид подвешиваемых ракет.

«Бабочкой» парень назвал характерную форму рулей ракеты. Подойдя ближе, я внимательно осмотрел ракету. Не знаю, почему Виталик назвал её «кашкой», но передо мной сейчас была самая настоящая ракета Р-27.

— Средний радиус действия, тепловая головка самонаведения, модульный тип конструкции, перехватывает цели от 20 метров до 20 километров по высоте, — подошёл ко мне сзади Виталик и начал перечислять достоинства этого вида авиационных средств поражения.

— Кхм, хотел бы спросить, в каком отделе ты работаешь в «конторе», раз всё это знаешь. Только вряд ли ответишь, верно? — спросил я у Казанова, идя дальше к хвосту самолёта, осматривая его перед вылетом.

— Хороший у меня отдел. Специальный, я бы сказал. С технической составляющей тоже приходится работать. Видишь ли…

— Вижу, Виталь. Мне рассказывать не надо. Тогда, и врать не буду, если меня спросят, — улыбнулся я. — Ты собрался нам ещё кое-что сказать, но не хотел при инженерах говорить?

— Да. Сейчас, как будете готовы и займёте места в кабине, я расскажу.

Закончив осмотр, Дубок, как заправский силач посадил сначала Гаврюка, а затем и меня в кабину, чем вызвал шок на лицах окруживших самолёт специалистов.

— На дорожку, — протянул он каждому по своей любимой конфете и спустился.

— Они у него когда-то же должны закончиться, — сказал Валера по внутренней связи.

— Вкусные конфеты, кстати. Советую, — ответил я, начиная проверять оборудование.

По индикатору РЛС побежали строчки подготовки аппаратуры. Согласно рекомендациям инженеров, нужно сразу проверить возможность управления антенной РЛС. Согласно характеристике, она может работать в секторе 80°. Переключил масштабы, проверил напряжение и возможность вывода на лобовой индикатор у Валеры.

— Это чего такое у меня тут загорелось, Серый? — удивился Гаврюк, когда перед ним на блистере стали появляться символы и цифры.

— Это коллиматорный авиационный индикатор. Он тебе нужен, чтобы…

— Так, стоп! — сказал Валера, перебивая меня. — В следующий раз полетишь в передней кабине. Здесь есть что-нибудь, что не пахнет какой-то новой инженерной мыслью?

— Ну… двигатель тот же и часы остались на месте.

— Это радует. Я по старинке буду управлять, а ты там сам сканируй, вычисляй и обрабатывай.

— Окаб, 76801-й, добрый вечер от экипажа, прошу запуск, — прозвучал в наушниках запрос экипажа Ил-76 на запуск.

— 76801-й, добрый вечер, запуск разрешил, давление 746 и 7, — ответил ему руководитель полётами.

— Установил, Окаб. Запускаюсь.

Зашумела вспомогательная силовая установка «Илюшина», стоявшего слева от нас под углом к полосе. Значит, и нам пора запускаться.

По «сценарию» роль этого Ил-76 будем исполнять мы. Он ведёт за нас весь радиообмен на взлёте и до момента нашего выхода из зоны ответственности Баграма. Предварительно, у нас были выкручены все бортовые огни, и даже посадочные фары. Будем лететь практически в полной темноте. Как раз сейчас солнце начало скрываться за горизонтом.

— 76801-й, запуск произвёл. Вырулить на предварительный, — через некоторое время запросил командир транспортного самолёта.

— Давай, Валер, — подсказал я Гаврюку, и он спокойно подрулил к полосе.

В эфире в этот момент была полная тишина. Быстро прослушав другой канал Баграма, я удостоверился, что заходящих на посадку нет и можно занимать полосу.

— 76801-й, на полосе карту выполнил, курсовая согласована, рули проверены, к взлёту готов, — доложили с борта «Илюши», продолжая играть свою роль взлетающего самолёта.

— Валер, только взлёт на максимале. Вряд ли поверят нам, если увидят сзади огненную «морковку», — намекнул я на розжиг форсажа из сопла двигателя.

— Взлёт разрешил, — дал команду руководитель полётами и Гаврюк, стал выводить обороты двигателя на максимал.

— Не переживай. Свою роль, предложенную товарищем Виталием, я выучил. И…паашли! — громко сказал Валера и отпустил тормоза.

Разбег получился не маленьким. Всё же полная заправка, плюс контейнер и ракеты. Оторвались практически с крайних плит.

— 76801-й, работайте по направлению, до обратного, хорошей работы, — через пару минут после взлёта вышел в эфир руководитель полётами.

— Валер, переходим на частоту пункта управления.

Переключив каналы на радиостанции, я тут же начал работать с разведывательным контейнером. Сам же Валера, прослушивая переговоры наших коллег, самостоятельно менял высоту, чтобы не столкнуться с кем-то.

— Плотность большая в воздухе, — сказал Гаврюк, снижаясь в долину Хазары. — Тут пройдём, чтобы в район боёв не выйти.

Я повернул голову в сторону на пролегавшее слева ущелье Панджшера. В темноте отчётливо были видны разрывы авиационных световых бомб, пуски ракет «Градов», а также переплетающиеся пунктиры пулемётных очередей.

Пока мы не вышли в район работы, стоило бы следить за воздушной обстановкой. Я переключился на режим «воздух-воздух», чтобы контролировать пространство.

— В десяти километрах, слева под двадцать наблюдаю пару, — подсказал я Валере и он плавно взял правее, пройдя вдоль Хазары. — Сильно не уклоняйся. Держи курс 110°, потом подвернём.

— Понял.

Прошло чуть больше 10 минут, прежде чем мы прошли южнее Анджумана.

— Горы закрыты облаками, облачность 10 баллов, — сказал Валера, снижая обороты двигателя. — Ныряем?

Слева в паре километров был небольшой перевал, отделявший восточную часть Панджшера от прохода к Анджуману.

— Держи там 430 метров.

— Облака ниже, Серёг, — сказал Гаврюк, выполняя вираж, в ожидании решения. — Надо ниже.

Я просмотрел карту и наши расчёты. Минимум, который мы можем себе позволить это 315 метров. И то, запас от ущелья всего 20 метров.

— Держи 320. Ниже нельзя.

— Понял, паашли!

Нырнув в «туннель», начали выполнять слалом. Высота ущелья становилась всё больше и мы стали приближаться к облакам. Зажаты теперь со всех сторон. Слева и справа стены ущелья, сверху облака, а под нами каменистая поверхность.

— Впереди перевал, — сказал я. — 30 секунд.

— Не пройдём, Серый.

— Давай «горку» и уходим за облака. С севера пойдём.

— Понял, — сказал Валера, плавно отклоняя ручку на себя.

Крутой горкой уходим вверх, добавляя максимальных оборотов. Облачность прошли быстро. Сверху видно, что нужный район провинции Кунар закрыт десятибалльной облачностью, но к цели можно выйти и по другому ущелью, севернее километров 20.

— Возьми курс 40. Там облачность не такая высокая, есть и разрывы, — сказал я, заметив в закатных сумерках пару «дырок».

— Понял, выполняю.

Смотрю по карте на дисплее, что мы как раз в северной части провинции Кунар. Визуально пока видны костры в горах и движущиеся с включёнными фарами машины.

— Реку видишь? — сказал я Валере. — Ныряй, и пойдём над ней.

Снова начинаем слалом, вот только не всё так хорошо. В душе большое чувство неопределённости. В такие дебри мы ещё не залетали.

— Сейчас вправо. Через 20 секунд отворот влево и возьми чуть выше. Ручку на себя на счёт «два».

— Понял. Оп! — воскликнул в эфир Валера, перелетев небольшой перевал.

Кружили мы так по реке минут десять, но кроме пары брошенных кишлаков ничего. Там даже костры не горят.

— Давай к границе. Набирай 3000 и на курс 70, — сказал я Валере, давая понять, что здесь мы ничего не найдём.

— Здесь, думаешь, не найдём?

— Поищем на самой границе. Горы до 6500. Так что не обнаружат, — утвердительно сказал я, и переключил масштаб на индикаторе. — А ну стой! Вираж!

Взгляд мой упал на небольшой населённый пункт в 5 километрах от нас. Сравнив с обычной картой, я определил, что это Дангам. Следом за ним был более крупный город Асмар.

— Курс 180 и давай по границе пойдём. Далее подскажу момент разворота на запад.

— Ладно. Ох, и не к добру это.

Валера вышел под нижний край облачности и продолжил полёт между скалами. Я же ждал тот самый поворот ущелья, ведущий от границы с Пакистаном.

— Занял курс 180. Добро пожаловать в соседнюю страну! — воскликнул Гаврюк.

Прямо сейчас мы с ним нарушили границу. Непонятное ощущение, когда тебя теперь могут сбить с двух сторон. Осознавать, что в такой напряжёнке тебе нужно ещё и не пропустить тот самый поворот, весьма непросто.

— Разворот через 10 секунд на курс 260. И… паашли! — дал я команду Валере, и он резко переложил самолёт на правую сторону.

Снова перевал! Валера в последний момент успел пройти немного выше, чтобы не зацепить контейнером кромки деревьев.

А на индикаторе тем временем начали появляться многочисленные объекты.

— Немало здесь машин, для такого городка, — сказал Валера, увидев внизу множество включённых фар.

Похоже, что это то, что нам и нужно. Проходим чуть выше и делаем вираж. Пока по нам никто ничего не применяет. Значит, либо не видят, либо приняли за своего. Небо уже стало тёмным, так что самолёт с выключенными огнями визуально заметить невозможно.

— Похоже, мы закончили? — спросил Валера, заняв высоту между слоями облаков.

— Есть ещё одно место. В район Асадабада надо пройти, — сказал я и передал курс Гаврюку.

Как и в прошлый раз, вышли к цели по восточному ущелью вдоль границы и даже залетели чуть дальше в Пакистан. В свете луны, пробивающейся сквозь отдельные разрывы облаков, течёт горная река с юга на север. Долина на уровне 2000 м, шириной метров 400. Справа и слева отвесные скалы и деревья у берегов.

— Нет тут ничего, — сказал Валера.

— Рано ещё. Ущелье сейчас вниз пойдёт.

Надо пройти ещё километров десять и точно удостовериться. Есть предчувствие, что этим скалам есть что скрывать.

— Займи 700 истинной, чтобы через перевал посмотреть, — сказал я Валере.

Пролетели в стороне от населённого пункта Чикар. И вот уже за спиной осталась провинция Кунар. Теперь стоило бы покружиться в районе другой области — Нангархар.

— Справа должны быть пещеры большие. Туда несколько дорог ведут. Проверим? — предложил я.

И тут же заметил справа большую вереницу фонарей, выставленных кольцом на разных высотах. В этих местах даже нет линий электропередач.

Вдруг на индикаторе появилась быстро приближающаяся метка.

— Валера, давай вправо! — крикнул я.

Валера резко дёрнул ручку управления, уводя самолёт вправо.

В наушниках заверещал сигнал опасной высоты, а самолёт продолжал лететь вниз в темноту.