Расколот кубок золотой,[84] – рыдать колоколам!

Летит с тоской душа святой к стигийским берегам.

Тоскуй, сэр Гай, рыдай, рыдай! Что ж сух твой светлый взор?

Так холодна в гробу она, твоя любовь – Линор!

Пой с нами, пой за упокой над мертвой красотой

Хорал над той, что умерла такою молодой,

Над той, что умерла вдвойне, скончавшись молодой.

«Не гордость вы ценили в ней, а деньги предпочли,

С больной, вы стали с ней нежней – и этим в гроб свели.

Как с ваших лживых языков слетает гимн святой?

Как злобный хор клеветников поет за упокой,

Когда ее убили вы, убили молодой?»

Peccavimus![85] Из гневных уст летят твои слова,

Но не мешай нам петь псалом, молчи – она мертва!

Хоть ради той души святой, что вознеслась, ушла,

Хоть ради той, что стать женой, твоей женой могла!

О, как мила она была! Она еще не прах —

Чиста улыбка и светла, нет смерти на устах,

И жизнь в волнистых волосах – но стынет смерть в глазах!

«Да, слез мне нет, но горний свет горит в душе моей,

Пусть ангелу звучит вослед пеан минувших дней,

Пусть в мире зла колокола песнь оборвут свою,

Пускай Линор ваш злобный хор не слышит там, в раю!

Да, здесь – враги, а там – друзья, паришь в полете ты,

Из ада – прямо в небеса, о них твои мечты.

Здесь – боль и стон, там Божий трон, сбываются мечты!»