В поднебесье ангел жил —

        Глас его был сладок:

Сердце-лютню он носил,

Дивный ангел Исрафил,

Гимном он своим затмил

Поднебесный хор светил,

        Славивший порядок.

И луна внимала,

        Влюблена

        И смущена,

Вся пылала.

        Семь Плеяд[51], сестер прекрасных,

        Жаждали средь молний красных

        Гимнов страстных

        Сладкогласных.

Признавалась рать святая

        (Луны, звезды, хор Плеяд):

Чистым пламенем пылая,

Звуки гимнов исторгая,

        Чары дивные таят

Лютня трепетно-живая,

        Струн ее волшебных ряд.

Где меж гурий[52], мудр и строг,

        Хору звезд послушных

Осиянный внемлет Бог,

        Несравненный Исрафил

На стезях воздушных

        Гимны страсти возносил!

Посмевший так дерзнуть,

        Прославлен будь и вечен!

Певец, разъявший грудь,

Отверзший страсти путь, —

        Будь лаврами увенчан!

В веселии пребудь!

Когда твою любовь

        И боль твоих утрат —

За каплей каплю кровь

        Персты твои точат, —

        Пусть звезды помолчат!

Небеса – они твои!

        Это царство совершенства!

        Дольний мир – юдоль смиренства,

Где и тень твоей любви —

        Верх блаженства!

Но если б жил

Здесь Исрафил,

        А я б восстал из перстных —

Ему бы недостало сил

        Петь в сих пределах тесных!

А я бы гимны возносил

        В пределах поднебесных!