В дальней дали, в дальней дали,

В дали дальше, чем далёко,

Дол лежит, его объяли

Золотом лучи востока.

Мир, не знающий печали, —

В дальней дали, в дальней дали…

«Нис» долины той названье,

И сирийское преданье

Донесло до нас запрет

Думать о делах тех лет:

Ни о сатанинских битвах,

Ни об ангельских крылах,

Пуще – о сердцах разбитых

И несбывшихся мечтах.

Имя долу есть другое:

То «Долина непокоя».

Этот дол, где ни души,

Прежде \\ \пребывал в тиши:

Прочь людей увлек раздор,

И лишь звезд коварных взор

Ночью падал с высоты

На безгласные цветы,

Днем лучи, ярки и рдяны,

Изливались на тюльпаны,

А ложась на асфодели,

Угасали и бледнели.

Но теперь, в долине стоя,

Странник не узрит покоя.

Здесь фиалки смотрят к ночи

Как твои, Елена, очи,

Травы с речью тихой, странной

Льнут к могиле безымянной,

С потревоженных ветвей

Медленно течет елей,

Ветер в кронах шелестит,

И вздыхает, и дрожит,

Словно море близ Гебрид.

Будто ужасом гонимы,

Облака несутся мимо,

Жутко, неостановимо,

Низвергаясь на закат,

Как могучий водопад.

Переменчива, смутна,

Свет полночный льет луна,

Солнце днем плывет в печали

«Над холмами в дальней дали».