Гуаири:

Отшельник Морбан, молви:

    зачем бежишь из келий?

зачем ты спишь в лесу один

    среди осин и елей?

Морбан:

Моя обитель в чаще,

    несведущим незрима;

ее ограда с двух сторон —

    орешня и рябина.

Столбы дверные – вереск,

    а жимолость – завеса;

там по соседству дикий вепрь

    гуляет среди леса.

Мала моя лачужка,

    но есть в ней всё, что надо;

и с крыши песенка дрозда

    ушам всегда отрада.

Там дни текут блаженно

    в смиренье и покое;

пойдешь ли жить в жилье мое?

    Житье мое такое:

Тис нетленный —

мой моленный

    дом лесной;

дуб ветвистый,

многолистый —

    сторож мой.

Яблок добрых,

алых, облых —

    в куще рай;

мних безгрешен,

рву с орешин

    урожай.

Из криницы

ток струится

    (свеж, студен!);

вишней дикой,

земляникой

    красен склон.

Велий заяц

вылезает

    из куста;

скачут лани

по поляне —

    лепота!

Бродят козы

без опаски

    близ ручья;

барсучаты

полосаты

    мне друзья.

А какие

всюду снеди —

    сядь, пируй! —

сколько сочных

гроздий, зелий,

    светлых струй!

Мед пчелиный

из дуплины

    (Божья вещь!);

грибы в борах,

а в озерах

    язь и лещ.

Все угодья

многоплодье

    мне сулят,

терн да клюква

(рдяна, крупна!)

    манят взгляд.

Коноплянка

тонко свищет

    меж ветвей;

дятел долбит —

абы токмо

    пошумней.

Пчел жужжанье,

кукованье,

    гомон, гам:

до Самайна

не утихнуть

    певунам.

Славки свищут,

пары ищут

    допоздна;

ноша жизни

в эту пору

    не грузна.

Ветер веет,

листья плещут,

    шелестят;

струйным звоном

вторит в тон им

    водопад!