В одежде цвета горечи и яда

Рассудок мой холодным мертвецом

Плывет по Темзе вверх лицом.

Над ним мостов тяжелые громады,

И колыханье сумрачных теней

От парусов скользящих кораблей,

И лязг колес по рельсам эстакады.

…Его сгубила жажда все объять

И на скрижалях черного гранита

Резцом неизгладимым начертать

Ту истину, что от людей сокрыта.

Его коварно отравил

Горячечный, обманный пыл

И полное безумной страсти

Стремленье к огненной, высокой власти.

Перенатянутая тетива

Оборвалась почти у цели,

Когда, казалось, крылья торжества

Уже над ним победно шелестели.

Он сам себя сгубил – тщетой

Надежд, бесплодной маятой

Испепеляющих желаний

И бесконечных разочарований.

Вот он плывет по траурным волнам,

Минуя строй унылый стен кирпичных,

Минуя окна корпусов фабричных,

Где властвует железный гром и гам.

Вдоль длинных набережных грязных,

Пакгаузов однообразных

И фонарей над зыбкою водой

С их тянущейся пряжей золотой, —

Вдоль жутких верфей, где торчат скелеты

Еще не оснащенных кораблей

И к бледным небесам воздеты

Распятья голых рей…

В померкших перлах, в потускневшей черни

В пурпурово-горящий час вечерний

Рассудок мой холодным мертвецом

Плывет по Темзе вверх лицом.

Плывет, бесповоротно канув

В пучину мрака и туманов,

Под приглушенный похоронный звон,

Стон, доносящийся со всех сторон.

Он уплывает, темнотой объятый,

Навеки оставляя за собой

Огромный город жизни непочатой, —

Чтобы уснуть и обрести покой

Там, в склепе ночи, в бездне непроглядной.

Где вал вскипает горек и свинцов,

Где вечность поглощает беспощадно

Всех мертвецов!