Докучливый брюзга, насмешник хмурый,

Седой бахвал, одышливый герой,

Питаюсь я лишь черною хандрой,

Лишь чарочке вина я строю куры;

Но все-таки, по милости натуры,

Еще гордиться я могу порой,

Что сохранил дух бодрый и живой

Внутри обрюзглой стариковской шкуры.

Я нравлюсь сам себе, а до чужих

Мне дела нет; о подвигах былых

Пою, – как будто я чего-то стою.

Остался голос мне от прежних дней;

Хвалюсь, болтаю, старый дуралей,

И сам посмеиваюсь над собою.