Как из клавиш – беглые ноты,

Так из этих нот сладкозвучных

Извлекаю я музыку сердца,

Музыка – больше, чем звуки;

Это то, что я ощущаю,

Сидя в комнате рядом с тобою,

Думая о твоем синем платье

И его шелковых волнах. Вот так же

Старцы вожделели к Сусанне.

В теплом свете зеленого заката

Под деревьями она купалась;

А красноглазые старцы

Смотрели, и струны их жизни

Дрожали, и ветхие вены

Пульсировали пиццикато.

В зеленой воде

Прозрачной

Сусанна лежала

Нежась.

Касания струй

Ласкали ее,

Искали ее,

Была в них

Робость и свежесть.

Под яблонями

На берегу

Сусанна стояла,

Ее знобило,

И не было сил

Навлечь покрывало.

Сусанна шла по траве

Ногами нагими.

Зефиры сновали вокруг,

Как рабыни,

С шарфами прозрачными

И кружевными.

Дыханье чужое

Ожгло ей плечо,

Сверчки онемели.

Она обернулась —

Цимбалы ударили,

Трубы взревели.

Тут служанки вбежали с шумным

Дребезжаньем, подобно бубнам,

Удивляясь хозяйки крикам

Против старцев с угрюмым ликом.

И был ропот их в перерывах,

Словно дождик, шумящий в ивах.

И огонь, подъят к небесам,

Осветил красоту и срам.

И служанки умчались с шумным

Дребезжаньем, подобно бубнам.

В воображенье красота мгновенна,

Как незаконченный эскиз творца;

Но воплотясь – она не знает тлена.

Плоть умирает, красота живет.

Так тают вечера в зеленой пене —

Волны возвратной вечное струенье.

Так замирает сад в тисках зимы,

Укрыв свой аромат под рясой тьмы.

Так вянут девы томно и устало

Под свежий звук рассветного хорала.

Сусанна похотливую струну

В сердцах у старцев гаснущих задела —

И смерти скерцо завершило дело.

Теперь она в бессмертии своем

На струнах душ смычком воспоминаний

Играет нескончаемый псалом.