Произошел небывалый, в полном смысле — уникальный в истории мировой дипломатии случай. Из страны назначения выезжал чрезвычайный и полномочный посол одного государства, а прибыл к месту назначения посол другой страны. И случился этот казус с Александром Бовиным. Александр Евгеньевич был назначен чрезвычайным и полномочным послом Союза Советских Социалистических Республик в государстве Израиль. По дороге, испросив на то разрешения министра иностранных дел, новоиспеченный дипломат заехал в Великобританию, где в знаменитой лондонской библиотеке проработал три дня. Для истории мироздания три дня даже не песчинка, для истории отдельного государства, некогда занимавшего одну шестую часть земной суши, оказалось вполне достаточно: лодка, которую раскачивали Ельцин и Горбачев, все же перевернулась, Союз Советских Республик перестал существовать. Александр Бовин, выехав из Москвы послом СССР, в Израиль прибыл послом нового государства — Российской Федерации.

Узнав о приезде наставника, Марков бросился в аэропорт. Бовин, увидев среди встречающих «крестничка», откровенно обрадовался. Они вместе выбирали жилую резиденцию для посла, заказывали все необходимые атрибуты — флаг, государственную печать, поскольку государственный флаг СССР и гербовую печать теперь разве что в музей можно было сдать.

Через месяц после приезда Бовин обратился к Аркадию с просьбой.

— В Израиль приезжает Евтушенко. У него в разных городах будут творческие встречи. Нужен информационный спонсор, чтобы о выступлениях поэта как можно больше народу узнало. Посольство такими средствами не располагает. Может быть, можно с хозяином твоей газеты как-то договориться… Если надо, я даже готов официальное письмо от посольства написать.

— Попробую, — неуверенно пообещал Аркадий.

Владелец «Нашей страны» прекрасно помнил, как репортажи нового сотрудника из Ливана существенно повысили тираж газеты. Он поверил на слово Аркадию, что опубликованные в газете новые стихи самого известного русского поэта будут способствовать процветанию его издания. Аркашка, обещая новые стихи Евтушенко, глубоко сомневался, что Евгений Александрович сгорает от желания опубликоваться в их газете, но иного убедительного аргумента ему в голову не пришло.

***

Евтушенко — высокий, шумный, одетый, по своему обыкновению, в немыслимой расцветки блузу, — задавал кучу вопросов; признался, что обожает любую национальную кухню. Всё это он тут же выложил Аркадию, едва они переступили порог гостиничного номера. Узнав, что в Тель-Авиве есть ресторан «Кавказ», где готовят хаш, поэт загорелся желанием ехать туда немедленно. Он с удовольствием раздавал автографы и фотографировался «на память». Узнав, что Аркашка родом из Узбекистана и умеет готовить плов, сразу же напросился в гости к новому знакомому. На плов Аркадий пригласил и Александра Евгеньевича.

Плов удался, гости ели да похваливали. Разговорам не было конца — каждому было что вспомнить и рассказать из своей полной событиями жизни. Прощаясь, Евтушенко достал из сумки новый сборник своих стихов, написал на внутренней стороне обложки: «Аркадию Маркову, моему брату, коллеге, повару». Аркашка, прочитав, аж зарделся — сам Евтушенко назвал его братом и коллегой. Было чем гордиться.

— А своё что-нибудь подаришь? — спросил Евтушенко.

— Да у меня нет ничего. Издал пару книжонок, так и то сто лет назад.

— Это ты напрасно, — пожурил Евтушенко. — Тебе, брат, непременно надо писать. Начать, может быть, с документалистики, но непременно писать прозу.

— Знаешь, Женя, я считаю, что лучше быть хорошим журналистом, чем плохим писателем, — возразил Аркадий. — Я себя, кроме как журналистом, никем другим просто не вижу. Знаешь, как говорят репортеры: газета — единственная женщина, которой я не изменяю.

— Саша! — воззвал Евтушенко к Бовину. — Ты посмотри на этого нахала. С кем он смеет спорить? С классиком, с самим Евгением Евтушенко. Нет, ну право слово, нахал. Запомни, — он теперь обращался к Аркадию. — Из тебя получится хороший писатель. Ты только начни, и не затягивай. Ты и так уже слишком много времени потерял.

***

Снова позвонил академик Рои, сказал, что нужно срочно встретиться, лучше завтра, в кафе Дизенгофф-центра, часиков в десять утра. Кафе было известно тем, что там любили собираться представители местной богемы. Выбор академика Аркадия удивил, но уточнять он не стал.

Академик сам объяснил причину выбора этого места: «Отсюда недалеко до миссии ООН, нас с тобой там ждут в одиннадцать».

— В связи?..

— Лучше, если ты все услышишь сам, а не в моем изложении. Могу только сказать, что твоей работой по итогам выборов заинтересовались. Но мне кажется, не только этой работой. Впрочем, я уже сказал, что лучше тебе самому всё услышать. Допивай свой кофе, и пойдем.

В просторной комнате, где из мебели был только круглый стеклянный стол, да стоящие вокруг него глубокие кожаные кресла, их встретил мужчина лет сорока в строгом темном костюме.

— Ваша работа о формировании перед выборами этнического электората представляется нам достаточно интересной. Так или иначе, в этой работе вы затронули проблемы защиты прав личности. Я имею официальное поручение секретариата ООН предложить вам сотрудничество.

— В каком качестве?

— В качестве эксперта. Мы предлагаем вам выехать в командировку в Соединенные Штаты Америки на три месяца. Цель командировки — беспристрастная оценка возможности монолитного использования русскоязычного электората в интересах той или иной партии. Как это, к примеру, было сделано в Израиле, и так глубоко вами исследовано.

— Но я же работаю. Вряд ли редакция готова предоставить мне отпуск, даже за мой собственный счет, на три месяца.

— Речь не идет об отпуске. Ваша командировка будет, разумеется, соответственно оплачена, как и тот итоговый материал, который вы подготовите. Но речь не об этом. По сути дела, командировку, которую я вам сейчас предложил, следует рассматривать как некое испытательное задание. К вам хотят присмотреться на предмет вашего использования в качестве штатного эксперта одного из комитетов или комиссий ООН. Иными словами, вам предстоит полностью изменить род своей деятельности.

— А если я не пройду этого испытания?

— Мистер Марков, я и так вам сказал больше, чем следовало. Но ваша жизнь — это только ваша жизнь, я не собираюсь вам навязывать никакого решения. Билет на самолет до Нью-Йорка забронирован для вас через неделю. Если вы откажитесь от нашего предложения, прошу дать знать об этом за сутки до отлета.

***

«Газета — единственная женщина которой я не изменяю», — сказал он совсем недавно Евтушенко. Сказал не для красного словца, а потому, что действительно искренне так о себе думал. И что теперь? Ему предлагают не просто сменить профессию, уехать за океан, ему предлагают образ и суть жизни, а значит, и самого себя — изменить. Но разве он, Аркадий Марков, к этому готов? И вдруг сам собой всплыл вопрос иной: «А разве нет?»

Когда-то, когда Арина уговаривала его эмигрировать из Советского Союза, она прибегла и к такому аргументу: «Там, на Западе, ты узнаешь, что такое по-настоящему сводная пресса, истинная свобода слова, а не показная, как здесь. Ты раскроешься там как творческая личность. Посмотри на Сережу Довлатова. В Союзе его преследовали, книги не хотели печатать. Когда Ленка его уговаривала, он тоже ехать не хотел. А теперь в Америке он издается, его даже на английский язык переводят, сейчас собрание сочинений к печати готовят».

***

Когда его, Аркадия, вышвырнули из страны, он утешал себя тем, что в Израиле сможет со страниц газеты говорить обо всем открыто и беспристрастно, объективно и правдиво — как мечтал в юности, наивно полагая, что честнее репортажа нет жанра. Ну и с чем он столкнулся здесь? Те, кто громче всех орал о свободе, преследовали одну-единственную цель: внешне свободная и беспристрастная пресса должна свободно служить только их целям. Да, в Израиле законодательно запретили партийную печать. И народ израилев возликовал — ах, какие мы все демократы, какие мы все свободные от политических пристрастий. Но остались владельцы газет, телевизионных каналов, радиостанций. Магнаты, преследующие исключительно свои политические и финансовые цели. И армия «свободных» журналистов, денно и нощно, «свободно» и «беспристрастно» отстаивающая их интересы. Может быть, пресса и служит интересам общества, но в еще большей степени журналисты служат интересам своих хозяев.

На самом деле все эти мысли лезли ему в голову потому, что он хотел, готов был изменить свою жизнь, но боялся в этом признаться сам себе. «А можно ли вообще начать новую жизнь? — задавался он вопросом. — Есть ли она вообще, эта новая жизнь или существуют только старые грехи, которые мы тащим до конца своих дней?» В голове царил полный сумбур…

***

«Влияние русскоязычного электората на политическую жизнь Израиля и США в период предвыборных кампаний» — так называлась его работа, опубликованная в научном вестнике ООН. Работа, которую ученый совет рассмотрел как докторскую диссертацию в области политологии. Он честно и беспристрастно сделал свой прогноз: в США монолитное использование русскоязычных избирателей практически невозможно, как маловероятно оно впредь и в Израиле — обманутые в своих ожиданиях избиратели вряд ли, как бараны, еще раз пойдут на звон бубенчиков и сладкую приманку.

Вскоре после этой публикации его пригласили посетить штаб-квартиру комитета ООН по борьбе с международным терроризмом. Ответственный секретарь комитета чех Йозеф Гжечков сделал ему неожиданное предложение:

— Не хотите ли, господин Марков, побывать на вашей бывшей родине, в Узбекистане? — и пояснил: — У нас возникает ощущение, и оно подкрепляется, скажем так, компетентной информацией, что в Узбекистане назревают весьма тревожные события. Созданная там организация «Исламское движение Узбекистана — ИДУ» активизировалась за последнее время чрезвычайно. К созданию этой организации приложили руку такие известные террористы, как «Черный араб», более известный, как Хаттаб, и даже так называемый «террорист номер один» Усама Бин Ладен. Активисты ИДУ проходят обучение в лагерях по подготовке боевиков в Афганистане и Чечне, они уже открыто говорят о свержении существующего в Узбекистане строя и установлении там халифата. Скажу вам больше, но конфиденциально нам стало известно, что руководители ИДУ уже даже распределили между собой должности в будущем халифатском правительстве. Возглавляет эту организацию человек, провозгласивший себя верховным халифом и правителем будущего Узбекистана, — некий Салай Мадаминов, или, как его еще называют, Мухаммад Солих. Он сейчас прячется в одной из скандинавских стран. Возможно, вы что-то о нем слышали…

— Не может быть! — не скрывая изумления, воскликнул Аркадий. — Да я же его прекрасно знаю, ну то есть знал. Ташкентский поэт, Мухаммад Солих — это его творческий псевдоним. Стишки такие всё писал лирические — «светик-цветик-от меня вам всем приветик». И вдруг главарь, террорист, верховный халиф. Даже не верится.

— Тем не менее это так, — жестко возразил Йозеф. — Мы и не сомневались, что вы хорошо знаете Узбекистан, прожив там много лет, у вас наверняка осталось достаточное количество людей, мнению которых вы можете доверять. Сегодня — это одна из самых тревожных точек на земле. У вас будет ооновский дипломатический паспорт, министерство иностранных дел Узбекистана и советник президента Узбекистана по международным вопросам получат наши официальные депеши с просьбой оказывать вам всемерное содействие. Если по возвращении вы примите решение стать штатным экспертом нашего комитета, то будем считать этот вопрос решенным. Да, чуть не забыл — поздравляю вас с присвоением степени доктора политологии.