– Ты каждый раз будешь заикаться, когда собираешься произнести мое имя? – спросила высокая и широкоплечая женщина-дроу у маленького мужчины рядом с ней.

– Это не совсем обычное имя, – ответил тот, кого звали Дайниннэ. – Мал'а'а'восель...

Женщина-воин рассмеялась и покачала головой.

– Что? Я просто с трудом выговариваю символы в имени, – драматично объяснил Дайнин. – В те времена язык был другим, да? В прошлом, когда Мензоберранзан и Мал'а'а'а... были молоды?

– Мал'а'восель, – поправила она. – И да, язык был другим, но не настолько. Я считаю, что ты просто глуп, или, что хуже для тебя, ты смеешься надо мной.

– Если мы не найдем повод для смеха после столетий мучений...

– Тысячелетий, – напомнила ему Мал'а'восель. – Я потеряла счет столетиям много веков назад.

Дайниннэ вздрогнул от ее слов. Он служил рабом-драуком в Бездне очень короткое время по сравнению с этой воительницей древности, шагающей вместе с ним по Браэрину и Улицам Вони в Мензоберранзане. За долгие годы Дайниннэ так и не привык к мучениям драука – постоянной боли, постоянному унижению, постоянному напоминанию каждым встречным демоном, что он урод, низший. Отказ терпеть оскорбления или пытки, приводили к еще большим мучениям, а в Бездне ужасный колодец боли, как эмоциональной, так и физической, был бездонным.

Нет, последний день, когда Дайниннэ служил драуком, был не более терпимым, чем первый, ничуть не лучше.

Раны, полученные от пребывания в таком ужасном состоянии, не могли зажить со временем, потому что им никогда не давали возможности затянуться.

Обдумывая эту горькую правду, Дайниннэ посмотрел на гордую воительницу с еще большим уважением. Столетие сломило его, но она пережила по крайней мере двадцать из них – возможно, тридцать или сорок!

– Ты уверен, что ты не просто глуп? – спросила дроу из другой эпохи.

– Когда я оглядываюсь на свою жизнь, то совсем не уверен в этом, – признался он.

Мал'а'восель остановилась. Через несколько шагов Дайниннэ обернулся и обнаружил, что она пристально смотрит на него.

– Кто ты?

Дайниннэ беспомощно поднял руки, словно на этот вопрос не было другого ответа, кроме того, который он уже дал.

– Дайниннэ? – спросила она.

– Да.

– Какой Дайниннэ? Дроу обычно гордятся своими фамилиями. Я – Мал'а'восель Амвас Тол. Несмотря на то, что мой Дом разрушен, несмотря на то, что выбор моей Матери стоил мне... всего, я остаюсь Мал'а'восель Амвас Тол.

– А я остаюсь Дайниннэ.

– Каким Дайниннэ?

– Дайниннэ с улиц Вони, полагаю.

– Я тебе не верю. Знаешь, почему я попросила тебя сопровождать меня сегодня из Дома Бэнр?

 – Полагаю, из-за моей привлекательной внешности.

В ответ Мал'а'восель фыркнула.

– Среди богохульников имя «Дайниннэ» произносится с уважением, – призналась она. – Не совсем почтительно, но с настоящим уважением.

Дайниннэ поклонился.

– Полагаю, из-за моей привлекательной внешности.

– Из-за твоей скорости и умения обращаться с клинками.

– Сомневаюсь, что я долго продержусь в бою с Мал'а'восель Амвас Тол.

– Ты умрешь раньше, чем поймешь, что бой начался.

– Значит те, кто высоко меня оценивают, сильно ошибаются.

– Нет, Дайниннэ, – Мал'а'восель, качая головой, произнесла его имя растягивая по слогам, словно продолжала подозревать, что это не его истинная личность – или, по крайней мере, не вся. – Дроу изменились, как и боевые приемы. В мое время женщины, обычно более крупные и сильные, чем мужчины, являлись величайшими воинами дроу. Мы были быстры с клинками, но что важнее, достаточно сильны, чтобы пробивать доспехи врагов. Теперь мужчины преобладают в рядах воинов, в то время как женщины порхают вокруг паучьей ведьмы в трепетном почтении. Техника боя воинов-дроу изменилась, это очевидно из нашего обучения у Бэнров.

– Я был в Бездне Ллос не так долго, как ты и те, кому ты больше всего доверяешь, – напомнил ей Дайниннэ. – Я сражаюсь в стиле, который больше соответствует желаниям инструкторов Бэнр. В Мили-Матгире обучают именно этой технике, я наблюдал за боевыми приемами и научился подражать.

– То же самое можно сказать и о других богохульниках, и действительно, большинство из них обучались в Мили-Матгире. Однако среди них всех Дайниннэ выделяется как самый грозный. Вот почему я попросила тебя сопровождать меня сегодня и, вероятно попрошу во многие следующие дни.

– Я польщен, – сказал он очередным поклоном. – И я все еще не хочу сражаться с тобой.

– Ах да, но, возможно, ты будешь со мной тренироваться. Боюсь, враги, с которыми я столкнусь, найдут лазейки, и, хотя доспехи Бэнр, которые мне предоставили, действительно хороши, я не хочу испытывать их против меча Меларнов.

– Для меня это будет честью. – Он говорил это не только для того, чтобы польстить дроу, которая видела рождение Мензоберранзана. Мал'а'восель была сильной – она напоминала ему легендарного Утегенталя Армго, и уже начали шептаться, что если Второй Дом встанет на сторону врагов Бэнр, то однажды ей предстоит выйти на кровавый поединок против нынешнего Мастера Оружия Дома Барризон Дель'Армго, Малагдорла, который был обучен технике боя Утегенталя (и действительно носил вооружение этого легендарного воина). Мал'а'восель поступила мудро, придя к такому воину, как Дайнин, чтобы научиться приспосабливаться к новым техникам боя.

– Достаточно польщен, чтобы назвать свое имя?

Это не застало его врасплох.

– Дайниннэ, – сказал он без колебаний.

– Какой Дайниннэ? Дайниннэ из какого Дома?

– Никакого.

– Дайниннэ, который учился сражаться на отбросах с улиц Вони? – с сомнением ответила она. – Ты самоучка, и все же искуснее тех богохульников, которые тоже умерли не больше века или двух? К тому же те молодые драуки, почти все были благородного происхождения. С самого основания Мензоберранзана редко встречались драуки родившиеся бездомными дроу, ибо почему Ллос или Мать Дома так озаботились мучить простолюдина?

– Это мне неизвестно.

– Ах да, но еще реже случается, что простолюдин более искусно обращается с клинком, чем воин, прошедший обучение в Мили-Матгире и наверняка продолживший обучение у искусного Мастера Оружия.

– Все же не такая редкость, как женщина по имени Мал'а'восель, – съязвил Дайнин. – И все же ты здесь.

Высокая женщина широко улыбнулась.

– Воселли, – сказала она.

– Что это значит?

– Это значит, что ты можешь называть меня Воселли. Так меня называли в те давние дни, до того, как я навлекла на себя гнев Матери.

– Я думал, твое прозвище Малфуш.

Крупная женщина напряглась, и на мгновение Дайнин показалось, что она ударит его.

– Это прозвище меня в обличье драука, – сказала она, успокаиваясь. – Демоны Бездны придумали его, чтобы поиздеваться надо мной. Ты же не хочешь поиздеваться надо мной, Дайниннэ?

– Конечно, нет, – быстро ответил Дайниннэ. – Мал'а'а'а'а? – поддразнил он Воселли.

Дайниннэ затаил дыхание, но женщина от души рассмеялась.

– Это было дружеская шутка, я не хотел издеваться... – заикаясь, произнес мужчина.

– Если бы я подумала, что издеваешься, то убила бы тебя. Я принимаю твою шутку. Но никогда не называй меня Малфуш. Я больше не чудовище. Я разрешаю называть себя Воселли своим друзьям.

– Значит, мы друзья.

– Друзья, пока я не узнаю, что ты мне лжешь.

Дайнин ответил усмешкой и покачал головой, и мог только надеяться, что достаточно хорошо отвел подозрения.

Къернилл Кенафин-Меларн глубоко вздохнула и попыталась успокоиться, когда занавески в личных покоях затрепетали от легкого ветерка. Когда они вернулись на место, она не удивилась, увидев полупрозрачный дух молодой и чрезвычайно красивой жрицы с лавандовыми глазами.

– Что ты узнала? – услышала она в сознании.

Къернилл знала, что ей не нужно отвечать вслух. Она могла чувствовать незваного гостя в своих мыслях.

– Три ночи... Дом До'Урден... небольшая, но грозная сила, чтобы проверить оборону.

– Что, если они обнаружат слабость? – потребовал незваный гость.

– Мать Зирит падет.

– Три ночи?

– Когда свет Нарбондель угаснет в третий раз.

Дух кивнул и одарил Къернилл улыбкой, которая показалась ей тревожной, поскольку исходила от существа, больше похожего на призрака, чем на жрицу-дроу.

– Ты будешь там?

Къернилл покачала головой, но выражение лица выдавало неуверенность.

– Если да, то поспеши спрятаться, – предупредил призрак.

Занавески снова затрепетали. Факел на стене неподалеку замерцал и чуть не погас.

Призрачный незваный гость исчез из комнаты и ее разума.

Къернилл выдохнула и села на край кровати. Ей никогда не нравились игры в интриги, потому что знала, что не очень хороша в них. Обычно она выбирала более пассивный путь, предоставляя другим участвовать в часто фатальной игре. Как тогда, когда ее Дом, Дом Кенафин, объединился с Домом Хорлбар, образовав Дом Меларн. Къернилл могла бы побороться за титул Матери Меларн и, скорее всего, получила бы его. Но она уступила его Жиндии Хорлбар, ожидая, что Жиндия будет убита в последующем хаосе.

Этого не произошло, и по мере того, как годы сменялись десятилетиями, десятилетия столетиями, надежды Къернилл когда-нибудь снова стать Матерью Дома также таяли. Она все еще была Первой Жрицей, формально считавшейся второй после Матери.

Но она знала лучше. Мать Жиндия не позволит ей возвыситься, особенно сейчас. Возможно, то была трусость, или простой просчет, но Къернилл яснее, чем когда-либо прежде, осознала, что упустила свою самую лучшую и, несомненно, самую безопасную возможность.

Они вошли в широкий переулок. Некоторые таверны и бордели были отдельно стоящими зданиями, другие вырезаны в сталагмитах, а третьи представляли собой не более чем занавески из ткани, едва скрывающие движения внутри.

Дайниннэ знал это место с тех времен, когда его звали Дайнином, вторым сыном Дома До'Урден.

Он часто приходил сюда играть, рисковать, сражаться – что угодно, лишь бы нарушить монотонность своего существования в качестве младшего аристократа при дворе Матери Мэлис. Сейчас Браэрин показался ему намного спокойнее. Сначала он решил, что это связано с недавними событиями – походом на поверхность, назревающими неприятностями и войной с ордами демонов, которая велась в Мензоберранзане всего несколько лет назад, – но по мере того, как он и Воселли продолжали прогулку, он понял, что дело совсем не в этом.

Полки были забиты, в конце каждой стойки громоздились горы грязных стаканов.

Это означало, что кризиса не было. Нет, в этот день, в этот момент проспект был странно пуст.

Он действительно видел нескольких посетителей и потенциальных клиентов. Некоторые облокотились на стойку бара, некоторые стояли с проститутками, словно заключали сделку, парочка бросала кости в маленьком закоулке между двумя сталагмитами, которые составляли единственную таверну. Но все они были настолько неестественны, что он не посчитал их типичными обитатели Вонючих улиц. Он поискал знаки отличия и по едва заметным признакам их доспехов и оружия понял, что они вовсе не были угнетенными жителями Мензоберранзана.

Он также не увидел ни опознавательных знаков Домов, ни эмблем, ни гербов. И от этого становилось только хуже.

– Готова? – прошептал он своей спутнице.

– Конечно. Ты тоже это видишь?

– Я насчитал шесть.

– По крайней мере, восемь.

– Ах да, мое любимое число, по крайней мере, так мне сказали, когда я родился, – ответил Дайниннэ.

– Не падай духом, у нас есть друзья, – сказал ему Воселли. – Нам нужно продержаться совсем недолго.

– Если только у них тоже нет друзей поблизости.

Воселли остановилась и, слегка обернувшись, с ухмылкой посмотрела на него. Когда она собиралась что-то сказать, Дайниннэ собирался что-то крикнуть. Но она внезапно развернулась, занося свой трезубец и опуская вниз с большой силой, и отбила направленный ей в спину меч. Нападавший потерял равновесие и упал вперед ровно настолько, чтобы Воселли смогла развернуть плечи и нанести сокрушительный удар правой, который попал мужчине в лицо и с силой откинул его голову назад.

Он потерял сознание еще до того, как упал на землю.

Дайниннэ следил за каждым движением, за замахом и за тем, как красиво Воселли откинула левое плечо назад, по сути, «выбросив» правую руку левым плечом, в результате чего получился такой длинный и поистине сокрушительный удар.

Он молча напомнил себе никогда не злить эту женщину, но это было все время, которое у него было, поскольку драка теперь стремительно надвигалась к нему в виде пары молодых людей или, что более важно, в виде сомкнутого шквала из четырех размахивающих и колющих мечей.

Он выхватил оружие настолько быстро, что мечи Дайниннэ, казалось, просто появились у него в руках. Он достал оружие и нанес удар одним движением, как учил Закнафейн. Его противник справа развернулся и ударил мечом поперек, чтобы отразить удар, но другой не ожидал внезапной атаки и поймал левый клинок Дайниннэ. Острие попало прямо в краешек нагрудника, где скользнуло вверх и вонзилось в горло.

Дайниннэ обезглавил бы его, но второй нападавший уже наносил следующий удар блокирующим мечом, вынуждая Дайниннэ отступить и быстро развернуться, чтобы перехватить его левым клинком.

По крайней мере, он временно выбил из боя одного, который задыхаясь, споткнулся и упал в сторону. Впрочем, на его месте появился следующий враг и яростно бросился в атаку, заставляя Дайниннэ снова встать в оборону, бешено работая двумя мечами, чтобы удержать на расстоянии четыре колющих лезвия.

«Работай в ритме», – мысленно сказал он себе.

Литания Закнафейна.

Работай в ритме, попади в поток битвы, изучи склонности своих противников. Так Дайниннэ и поступил, и был вполне доволен собой, поскольку удерживал позицию, предвосхищая атаки, отклоняя или парируя. Иногда он даже делал ответный выпад или уклонялся простым поворотом. После всех этих лет в качестве драука он все еще соответствовал тренировкам Закнафейна и тем комплиментам, которые недавно сделала ему Воселли.

Он вышел из этого ритма и уверенности, когда почувствовал, как что-то тяжелое приближается к голове сзади.

Рефлекторно он просто подогнул ноги и опустился на колени, также втягивая подбородок для подстраховки.

Но снаряд – еще один вражеский воин-дроу – пронесся над ним, налетев на двух нападавших, которые изо всех сил старались не поранить своего бедного размахивающего руками товарища при столкновении.

Бросив быстрый оценивающий взгляд на смеющуюся Воселли, Дайниннэ вскочил и бросился вперед. Он нанес удар поверженному дроу первым, прямо в почку, и когда тот скорчился от боли, Дайниннэ перехватил инициативу. Он перескочил через поверженного и ловкой серией ударов левой рукой изнутри наружу оттеснил двух оставшихся нападавших. Он перемещал руку ближе к правому бедру и начиная атаки оттуда, чтобы заставить спотыкающегося, потерявшего равновесие противника двигаться шире.

Последний удар заставил дроу справа отскочить на три шага назад, и Дайниннэ полностью повернулся к нему и вскинул клинки, словно желая просто разрубить противника.

Вот только нет, Дайниннэ сразу рванулся назад, быстро уходя влево, туда, где другой дроу атаковал, очевидно, полагая, что Дайниннэ полностью переключился на правого. Нападавший принял атакующую стойку – один клинок высоко поднят, другой слишком далеко выдвинут вперед.

Дайниннэ легко обошел кончик этого клинка и высоко поднял левую руку, чтобы перехватить удар поднятого меча дроу.

Они не были бездомными бродягами. Они носили прекрасные доспехи. Но Дайниннэ владел мечами Бэнр, и поскольку оба бойца стремительно сближались, прекрасный нагрудник едва остановил удар правого клинка Дайниннэ.

Он резко остановился, странно изогнувшись.

Дайниннэ отступил назад, опустил левое плечо, чтобы свободным мечом сильно рубануть позади себя, чтобы сдержать натиск оставшегося бойца. Одновременно правой ногой он уперся в грудь пронзенного дроу и сильно оттолкнулся, сделал кувырок и отбросил смертельно раненного нападавшего назад и опрокинул первого поверженного воина.

Вспышка справа заставила Дайниннэ вскинуть меч, и как раз вовремя, чтобы отразить стрелу из ручного арбалета.

Оглядевшись по сторонам, он увидел, что дроу наводняют улицу, и сначала подумал, что против него и Воселли выступила целая армия.

Но нет, большинство из них были воинами богохульства, бывшими драуками, понял он. Он взглянул на улыбающуюся Воселли.

– Они следили за нами? – спросил он.

– Я говорила тебе, что у нас есть друзья, – ответила она.

– Ты не говорила, что они будут следить за нами.

Воительница пожала плечами.

– Возможно, я хотела проверить то, что ты мне сказал. И, как я надеялась, оно оказалось правдой.

– Что я могу сражаться?

– Да, и, возможно, ты скоро обретешь доверие ко мне, чтобы рассказать правду о Дайниннэ. Ты не простолюдин. Ты не самоучка в боевых искусствах. Ты обучался в Академии и проходил обучение у Мастера Оружия.

Она замолчала, когда подошла другая крупная женщина-дроу, соратница воительницы Богохульства, которая провела тысячелетия в Бездне Ллос с ее демонами.

– Что ты узнала, Алеандра? – спросила Воселли.

– Засада убегает.

– Отпусти их.

Она кивнула.

– Да, я уже отдала приказ. Но есть еще кое-что. Жрица Дома Ханцрин хочет забрать павших и позаботиться о них, чтобы они не умерли.

– Почему ее это волнует? Разве эти убийцы из Дома Ханцрин?

– Нет.

– Тогда?

– Она не сказала, но я предполагаю, что, конечно же, из Дома Меларн.

– Значит, Дом Ханцрин пытается сыграть здесь роль посредника и избежать войны, – рассудила Воселли. Она оглядела пятерых павших из засады, из которых только один, пронзенный Дайниннэ, оказывался в смертельной опасности.

– Пусть она придет и вылечит этого, – решила Воселли. – И пусть делает с ним все, что захочет. Остальные идут с нами обратно в Дом Бэнр. Я бы не стала превышать здесь наши полномочия. Пусть Верховная Мать Квентл Бэнр решит их судьбу.

 Алеандра бросилась прочь и начала раздавать приказы, в то время как Воселли повела Дайниннэ обратно тем же путем, которым они пришли.

– Это была моя жертва, – обратился он к ней, когда они тронулись в путь. – Ты не подумала, что судьбу павшего воина должен решить я?

– Нет, – просто ответила она. – Когда-то я была Мастером Оружия Первого Дома Мензоберранзана. Ты всего лишь простолюдин, как ты говоришь. Почему меня должно волновать твое мнение?

Дайниннэ остановился и пропустил ее на несколько шагов вперед, и стоял, уперев руки в бока, пока она не обернулась.

– Ты хочешь поиграться в те же игры, которые в прошлом решали наши судьбы? – спросил он.

– Твои слова имеют последствия. Когда я смогу доверять тебе, я буду уважать твое мнение.

– Потому что ты думаешь, что я аристократ?

– Потому что ты не будешь лгать мне. Не пойми меня неправильно, воин. Я так же, как и ты, боюсь за нашу позицию в этой борьбе и за наше будущее, если оно у нас вообще есть. Мы богохульники, так они решили. Мы – ударные солдаты верховной Матери Бэнр, ее пушечное мясо. Она, без сомнения, бросит нас против своих врагов и не прольет ни слезинки, если нас разорвут на части.

– Или Ллос раскроет свою шутку и вернет нас в состояние чудовищ, – ответил Дайниннэ, признав свой глубочайший страх.

– Я думала об этом. И именно поэтому я намерена объединить богохульников под своим началом. Здесь или в Бездне, мы стоим вместе или нас ждут муки – или, если повезет, настоящая смерть. Но мне нравятся люди, которые говорят правду, Дайниннэ.

Она практически выплюнула его прозвище.

Он не хотел обманывать Воселли. Он действительно не хотел переходить дорогу Верховной Матери Бэнр. И больше всего он не хотел становиться пешкой в грандиозных интригах демонической Паучьей Королевы.

Но, в конце концов, он был из дома До'Урден, старшим сыном Дайнином До'Урденом, и в это самое запутанное и опасное время он просто не мог понять, какую роль сыграет эта правда.

Чувства Ивоннель вернулись в ее тело в тихой комнате для медитации Дома Бэнр. Снова став целой, телом и духом, первым делом она инстинктивно смахнула похожие на кальмаров щупальца, которые обвились вокруг головы, затем откинула свои длинные белые волосы с лица и несколько раз потерла его, как будто пытаясь еще больше избавиться от жуткого прикосновения иллитида, который сидел перед ней.

– Я должен быть оскорблен, жрица? – сказало существо булькающим, водянистым голосом.

– Я удивлена, что ты распознал мои движения.

– Нет. Я почувствовал твое отвращение ко мне.

– Ты должен признать, что вызываешь такое... – сказала Ивоннель, подняв руку и широко улыбнувшись – два жеста, которые, как она знала, будут совершенно непонятны Метилу Эль-Видденвельпу, тому самому пожирателю разума, который внедрил воспоминания Верховной Матери Ивоннель Вечной в ее разум, когда она еще находилась в утробе Минолин Фей.

– Полагаю, ты почувствовал контакт, – сказала Ивоннель.

– Я почувствовал, что ты доверяешь Къернилл Меларн, – ответил иллитид.

– Къернилл Кенафин, – поправила Ивоннель. – Она Меларн только потому, что у нее не было выбора, когда Домам пришлось объединиться в один. Она так и не смирилась с этим, особенно когда Мать Жиндия стала более... ревностной. И особенно сейчас, если то, что мы узнали о рождении этого города, правда.

Ивоннель на мгновение задумалась и почти почувствовала себя виноватой за то, что изначально обратилась к Къернилл днями ранее.

Но лишь на мгновение, поскольку информация о нападении Жиндии будет иметь большое значение для подавления аппетита тех домов, которые думали встать на сторону планируемого Жиндией переворота.

– Низшие существа в гневе часто проявляют храбрость.

От Ивоннель не ускользнуло, что Метил и ее включил в эту группу. Конечно, она пропустила это мимо ушей, поскольку Метил был иллитидом и не мог понять, что оскорбляет, когда, по его мнению, просто говорил правду.

– Къернилл идет по опасному пути. Мать Жиндия не славится милосердием.

Действительно, Мать Жиндия имела заслуженную репутацию изобретательницы самых изысканных пыток, когда-либо виденных по эту сторону Бездны. Она убила Аш'алу – дочь Къернилл Кенафин. Говорили, что ее поместили в ванну с собственными испражнениями и молоком рофов, а личинки поедали ее заживо в медленной смерти,

От одной мысли об этом Ивоннель затошнило. И заставило еще больше возненавидеть ужасную дьяволицу Ллос.