<…> Психологическая реакция может выражаться и в благородных и в неблагородных формах. Хорошо, что людям хочется посмеяться и отдохнуть в впечатлениях, далеких от того, что их тревожило, мучило и восхищало. Многие и многие из российских граждан имеют глубокое право на приятный веселый час легкого беззаботного отдыха. В этой области законной и благородной веселости перед театром стоят существенные задачи. Мы столько яркого пережили и так требовательны теперь к впечатлениям, что многое, казавшееся раньше театральным и эффектным, теперь кажется, наоборот, тусклым и незначительным. Именно теперь это обстоятельство создает театру трудности: зловредная конкуренция беззастенчивого кабака во всех его видах пикантности и наглости, словом, потрафляющая той же психологической реакции, но в измененной форме, часто заслоняет театр и кажется более подходящим к жажде яркости и выразительности, которая теперь характеризует публику!
Вот почему не только не надо пуритански морщиться по поводу великолепного достижения в области блестящего и беззаботного смеха, которое выпало на долю Камерного театра, но всячески этот здоровый комический спектакль1 приветствовать.
1923 г.
<…> Новая работа Таирова «День и ночь»2 – веселая, с огромным вкусом поставленная оперетка – является сильным оружием в руках тех, кто, как и я, защищает право на существование просто весёлого театра. Конечно, легкий театр является второстепенным жанром по сравнению с театром социально-содержательным; но нельзя же отрицать за нашим гражданством право от времени до времени просто повеселиться. А если уж веселиться, то, конечно, со вкусом, изящно, а не в формах, излюбленных теперь западноевропейской буржуазией, – аляповатых, гривуазно-животных. Тов. Кольцов в «Правде» напечатал по этому поводу чрезвычайно верную статью, которая идет в том же направлении, что и мои статьи, опубликованные недавно в ленинградских газетах3.
1927 г.