Предстала, и старец великий смежил

    Орлиные очи в покое,

Почил безмятежно, зане совершил

    В пределе земном всё земное!

Над дивной могилой не плачь, не жалей,

Что гения череп – наследье червей.

Погас! но ничто не оставлено им

    Под солнцем живых без привета;

На всё отозвался он сердцем своим,

    Что просит у сердца ответа:

Крылатою мыслью он мир облетел,

В одном беспредельном нашел ей предел.

Всё дух в нем питало: труды мудрецов,

    Искусств вдохновенных созданья,

Преданья, заветы минувших веков,

    Цветущих времен упованья.

Мечтою по воле проникнуть он мог

И в нищую хату, и в царский чертог.

С природой одною он жизнью дышал:

    Ручья разумел лепетанье,

И говор древесных листов понимал,

    И чувствовал трав прозябанье;

Была ему звездная книга ясна,

И с ним говорила морская волна.

Изведан, испытан им весь человек!

    И ежели жизнью земною

Творец ограничил летучий наш век,

    И нас за могильной доскою,

За миром явлений, не ждет ничего, –

Творца оправдает могила его.

И если загробная жизнь нам дана,

    Он, здешней вполне отдышавший

И в звучных, глубоких отзывах, сполна

    Все дольное долу отдавший,

К предвечному легкой душой возлетит,

И в небе земное его не смутит.