Ужели хоть на миг один

нельзя остаться мне

одной, чтоб с мукою моей

побыть наедине?

Ужели скрыться некуда

мне в этот скорбный час

от любопытства дерзкого

сочувствующих глаз?

О, дайте горю моему

излиться из груди

и в горле бьющейся тоске

слезами изойти!

Хоть здесь, в моем убежище,

спасусь я от людей,

от их докучной жалости,

неискренних речей.

Пусть выйдет скорбь из берегов,

и слез водоворот

мосты из лицемерных фраз

безжалостно снесет.

Блестя, подобно молниям,

и грохоча, как гром,

пусть вырвутся стенания,

что жгут меня огнем.

Пусть сердце кровью истечет,

и горести мои

исторгнут из бессонных глаз

кровавые ручьи.

Пусть разразится воплями

сокрытый в сердце ад

и омрачит торжественный

и благостный обряд.

Пусть крик истерзанной души

всем возвестит вокруг,

как мается она в тисках

бесчеловечных мук.

Пусть все законы разума

отступят перед ней —

моей любовью горестной,

владычицей моей.

Он умер, умер — мой супруг!

О, страшные слова!

Ужель я их произнесла

и все еще жива?

Он мертв! А я дышу еще,

кляня свою судьбу...

Я говорю — не слышит он,

живу, а он — в гробу!

И с ним в гробу моя любовь...

Не верю! Помрачен

безмерной болью разум мой, —

он жив, не умер он!

Душа и жизнь покинули

меня в сей скорбный день:

я без него — бездушная,

безжизненная тень.

Кто жизнь мою продлит? Кто даст

мне воздух, чтобы вновь

могла дышать я, и тепло,

чтобы согреть мне кровь?

Любовь не в силах уголья

разжечь в груди моей,

и жизнь моя чуть теплится

под грудою углей.

Когда в огне трещат дрова,

в уютном треске том

никто не слышит, как палач

пытает их огнем,

как пламя ненасытное

сосет древесный сок...

И умирает дерево, —

а нам и невдомек.

И я, как дерево в огне,

в страданьях смерть приму,

и до моих предсмертных мук

нет дела никому.

О смерть! К тебе взываю я,

возьми меня скорей!

Ведь жизнь такая тягостней,

чем тысяча смертей...

О небо, на меня обрушь

прозрачный небосвод,

и пусть дождем алмазных звезд

меня к земле прибьет!

О, дай же мне убежище

в себе, земная твердь,

засыпь меня, несчастную,

и обреки на смерть!

О море, в темной глубине

меня похорони,

пусть я добычей злых акул

свои окончу дни!

О солнце, ослепи меня,

пусть кану я во тьму!

Пусть недостанет воздуха

дыханью моему!

О ночь, укрой меня навек!

Пусть смоет образ мой

теченьем Леты навсегда

из памяти людской!

Зачем, о люди, тщитесь вы

мой исцелить недуг?

Ужель вас тешит зрелище

моих жестоких мук?

Чего я жду? Пусть боль моя

сама меня убьет,

пусть горло смертною петлей

она мне захлестнет,

поведав всем, кто видеть мог

страдания мои:

я умираю потому,

что смерть слабей любви.