Фантазия, смешны твои услуги, —

напрасно тлеет в этом белом сне

запас любви на призрачном огне,

замкнув мои мечты в порочном круге, —

лишь неприязнь на личике подруги,

что любящему горестно вдвойне:

как нелюдимый лик ни дорог мне, —

уж это ль снадобье в моём недуге?

А Сон, податель пьес неутомимый

в театре, возведённом в пустоте,

прекрасной плотью облачает тени:

в нём, как живой, сияет лик любимый

обманом кратким в двойственной тщете,

где благо — сон и благо — сновиденье.