Жил в Бехарах мужик, звали его кум Па́личка. Шел он однажды в Копидльно на базар и нашел в поле под грушей черного куренка. Куренок был мокрый, озябший, дрожал от холода и пищал. Кум Па́личка взял его под армяк, принес домой, посадил за печку обсохнуть, а потом пустил во двор к другим курам. Ночью, когда все спали, Па́личка вдруг услышал шорох в клети и резкий голос, не то птичий, не то человечий:

— Хозяин, я принес тебе картошку!

Что такое? Мужик вскочил с кровати, побежал в клеть. Видит огненного куренка и три кучки картофеля. Куренок скачет с кучки на кучку.

— Ах ты, мерзость эдакая! — отплюнулся мужик и, хлопнув дверью, пошел спать, однако до самого утра не смог уснуть. Ему уже было ясно, кого он принес домой. Утром, чуть рассвело, он выкинул весь картофель на свалку.

На другую ночь мужик опять слышит:

— Хозяин, я принес тебе пшеницу, рожь, ячмень!

Мужик и смотреть не пошел, что там делается, а всю ночь продрожал как осиновый лист и все молился: «Избавь нас, господи, от лукавого». А едва рассвело, взял лопату и веник, пошел и выгреб все, что принес куренок, чтобы и зернышка не осталось.

После этого Па́личка ходил как убитый, не знал, что делать, и боялся, как бы соседи не узнали. Но от соседей новость, конечно, не укрылась. Они видели, как по ночам к Па́личке летает огненная птица, а днем соседка заметила среди кур во дворе черного куренка. По деревне сразу пошла молва: кум Па́личка продался чорту. Кто порассудительнее качали головами — ведь Па́личка издавна слыл честным и богобоязненным человеком — и решили сделать ему внушение. Пришли к нему, а он все сам и рассказал и просил совета — как быть.

— Какой там совет, — сказал один молодой мужик, — прикончить его, сволочь, да и все тут.

И схватив полено, он швырнул его в куренка. Но куренок вскочил ему на плечи и начал больно клевать, крича:

— Я Ра́раш, я Ра́раш!

Потом кто-то посоветовал Па́личке продать дом и переехать в другое место. Ра́раш, мол, останется там, где был. Па́личка обрадовался и стал искать покупателя. Однако желающих не находилось, никто не хотел купить дом с Ра́рашем. Но Па́личка решил во что бы то ни стало избавиться от домового. Он продал урожай, скотину и все, без чего мог хотя бы с трудом обойтись, купил себе двор в другой деревне и переехал туда. Когда все было сделано, он приехал с телегой, наложил на нее посуду, корыто и всякую домашнюю утварь и поджег дом, который стоял в стороне, так что пожар не мог перекинуться на другие избы. Тут Пал́ичка щелкнул кнутом и тронулся в путь. Он оглянулся, посмотрел, как разгорался его дом, и сказал:

— Сгори и ты там, нечисть эдакая. А участок земли я еще, авось, продам.

— Ха-ха-ха! — отозвался кто-то на задке телеги.

Па́личка оборотился — черный куренок! Сидит, хлопает крыльями и поет:

Кума Па́личка словно громом поразило. Что теперь делать он не знал. Потом ему пришло в голову, что, может быть, домовой сам отвяжется, если его хорошо кормить. Па́личка велел жене давать Ра́рашу каждый день много молока и три ковриги хлеба. Домовому жилось припеваючи, но не похоже было, чтобы он собирался уйти от Па́лички.

Однажды вечером батрак приехал с поля, видит на ступеньках лежат три ковриги, что работница положила для домового. Батрак был голоден, взял одну ковригу и съел. «Лучше, — говорит, — я съем, чем эта нечисть». Но, глядь, Ра́раш уже сидел у него на спине и кричал:

И при этом потчевал парня такими тумаками, что тот потом долго ходил в синяках.

Па́личка узнал об этом утром: он пошел будить батрака и нашел его таким избитым, что тот едва мог двигаться.

Батрак рассказал Па́личку, как было дело, и Па́личек пошел к домовому просить его уйти из дома, иначе у него, Па́личка, ни один работник не станет служить.

— Хе-хе-хе! — захихикал Ра́раш:

Па́личек тотчас надел армяк и понес Ра́раша в поле под грушу, где нашел его. С тех пор Ра́раш оставил его в покое.

II

В Либеницах, в овчарне, тоже жил домовой, здесь его звали Шетек. На вид это был маленький мальчишка, только на руках и ногах у него коготки.

О нем рассказывали много забавных историй. Шетек любил дразнить собак, кошек и индюков, любил насолить пастухам и батрачкам. Если они, бывало, тайком озорничали, Шетек всегда их выдавал. Работники его терпеть не могли, но боялись, а хозяин овчарни не давал его в обиду, потому что за все время, что Шетек жил в овчарне, ни одна овца не заболела.

Зимой Шетек обычно сидел на печке и грелся. Когда работница приносила в избу лохань с мякиной, Шетек прыгал с печи прямо в лохань и кричал: «Прыг в мякину!». Однажды, он на этом здорово обжегся. Батрачка, как обычно, внесла лохань, но налила туда кипятку и только сверху посыпала мякиной. «Прыг в мякину!» — закричал Шетек и прыгнул в лохань, но тотчас выскочил оттуда, крича и корчась от боли. Все кругом смеялись так, что стекла в окне звенели. Но Шетек отомстил девушке за это. Однажды она лезла на стремянке на чердак, а Шетек взял да и запутал ее в стремянке так, что ей пришлось звать на помощь, чтобы ее выпростали.

Летом овечьи пастухи спали на чердаке. Раз туда залез Шетек и, стоя на стремянке, стал дразнить собак, лежавших под навесом, он протягивал к ним то одну, то другую ногу и приговаривал:

Собаки прямо из себя выходили. Батракам надоело, что Шетек не дает им спать, один из них встал, взял сноп соломы и бросил в Шетека. Тот свалился со стремянки прямо к собакам, которые так на него накинулись, что Шетек едва унес ноги.

Парень, столкнувший Шетека, знал, что домовой отомстит ему, был начеку и всячески сторонился Шетека. Но это не помогло. Однажды он пас овец на лугу и присел на копну сена. Вдруг что-то прошумело у него над головой, и не успел парень опомниться, как сено оказалось вплетенным ему в волосы, да так ловко, что сбежавшиеся на крик косари не могли отцепить его от копны, и пришлось остричь парня наголо. Когда он потом опять вышел на выгон, на дикой груше сидел Шетек, ел морковку и дразнился:

— Безволосый, безволосый!

III

Был ещё домовой у приказчицы в Начераде. Вот как он к ней попал. Пришел однажды к приказчику человек и предлагает купить старое ружье. Приказчик не хотел покупать.

— На что мне ружье, что я с ним буду делать? Нету у меня лишних денег.

— Неужто не дадите мне за него три гроша? — уговаривал продавец (домовой всегда продается именно за три гроша).

— Ну, коли просите три гроша, я, пожалуй, заплачу вам даже с лихвой, — сказал хозяин.

Но человек не взял больше. Хозяин купил ружье и повесил его в комнате на гвоздик. Ночью ружье исчезло, а вместо него объявился домовой Шетек.

Шетек обычно лежал за печкой, и его никто не видел, кроме хозяйки и служанки. Но с тех пор, как он появился, коровы стали давать такой удой, что прямо на удивление. За это хозяйка Шетека привечала, давала ему каждый день миску сметаны. Шетек лакомился сметаной, жил припеваючи и часто озорничал. Однажды служанка месила в горшке кубанки[5], а домовой сидел рядом. Стоило девушке отвернуться, как он шасть рукой в горшок — и в рот. Девушка заметила, шлепнула его шумейкой и крикнула:

— Проваливай, баламут! Нечего тебе совать лапы в горшок!

Домовой тотчас же отплатил ей за обиду. На сундуке лежали туфли, которые хозяйка купила девушке утром на рынке. Шетек схватил туфли и разорвал их на куски. Работница побежала жаловаться хозяйке, та пришла, глядит, — а туфли опять целы.

Батраки и работницы ничего не могли утаить от Шетека. Стоило кому-нибудь из них отрезать себе кусок масла или сунуть в карман сыр или доярке припрятать крынку молока, как хозяйка уже знала обо всем от Шетека и задавала виновному жару. За это батрачки разболтали по всей округе, что хозяйка держит домового, и люди стали повторять ей это в глаза.

Хозяйку такие разговоры огорчали, и ей захотелось избавиться от Шетека. Но как? Тут ей пришло в голову, что надо позвать того человека, что принес домового, заплатить ему и попросить его убрать Шетека. Человек пришел, велел всюду в доме насыпать муки и начал заговаривать домового. Шетек вопил так, что слушать было страшно, не хотелось ему уходить, но пришлось. На муке были видны следы, словно собачьи лапы, это Шетек шел из комнаты через сени, по лестнице, на чердак до печной трубы. С тех пор хозяйка его никогда не видала.

IV

Кум Пискачек был самым богатым мужиком в деревне. Он владел лучшими пашнями и лугами, дом у него был что хоромы, а амбары ломились от добра. Но, как часто бывает, кто много имеет, тому хочется еще больше. И куму Пискачку захотелось разбогатеть без трудов. Он решил, что заведет в доме домового, и тот будет носить ему деньги. Вот он взял яйцо от черной курицы, зашил его в рубаху под левой рукой и ходил с ним девять дней, не мылся, не чесался, не молился и каждый день переходил девять межей. На девятый день из яйца вылупился домовой.

Тут наступили для Пискачка золотые времена: денег столько, что не знал, куда и деть их. Сносил в своей усадьбе строения, строил новые, покупал все, что придется, ел, пил что душе было угодно, и при том высоко задирал нос (словно хотел схватить зубами звезды). Лошадей своих Пискачек кормил хлебом и поил пивом, когда же приходил к нему нищий и просил христова подаяния, Пискачек сердито ругался и прогонял бедняка.

Но нет радости без горя. Чем спесивее становился богатей, чем больше заносился он перед бедняками, тем сильнее озорничал в его доме Шетек, принося ему убытки и огорчения. Пискачек все сносил терпеливо, ведь Шетек был ему нужен, но с бедными Пискачек был все так же груб и высокомерен. Однажды пришел к нему бедный сосед и попросил в долг четверик ржи. Пискачек на него накричал и отказал наотрез. Сосед, задетый за живое, отпустил замечание насчет неправедно нажитого богатства. Пискачек пришел в ярость и спустил на него злого дворового пса, бедняга еле унес ноги. На другой день утром Пискачек поехал на базар, и когда к полдню вернулся домой, жена выбежала ему навстречу, плача и ломая руки: Шетек загрыз их младшего сына в колыбельке.

Пискачек остолбенел, услыша это. Больше всего на свете он любил младшего сына. С тех пор он ходил повесив голову и все думал, как бы избавиться от домового. Однажды он встретил старьевщика Абрагама.

— Нет ли чего-нибудь для продажи, пан Пискачек?

Пискачка озарила мысль.

— Найдется, — сказал он, — пойдем со мной.

И через минуту старьевщик выходил из дома Пискачка с периной на спине, радуясь дешевой покупке. Однако же не дошел он еще до ворот, как в перине что-то забилось, старьевщика шатнуло к мусорной яме, и он упал в лужу. Потом неведомая сила потянула его под сарай.

— Ай, ай! — закричал старьевщик и, бросив перину, как ошпаренный пустился наутек,

В перине был домовой, которого батрачка зашила туда, чтобы старик его унес. Но не тут-то было. Шетек выбрался из перины и в несколько прыжков снова был на своем привычном месте, сверкал оттуда глазами, скалил зубы. Никто не смел к нему подойти, боясь, что Шетек прыгнет на голову и спуску не даст.

Пискачек хотел посоветоваться с кем-нибудь из соседей, как быть, но каждый его сторонился: даже тот бедняк, которого он выгнал из дверей, не хотел с ним разговаривать.

Пискачек обещал большие деньги тому, кто избавит его от домового. Наконец вызвалась одна старая баба. Она пришла, стала перед Шетеком, очертила, вокруг себя освященным мелом круг и начала заговаривать домового. Шетек надулся, шерсть у него встала дыбом, и он начал перечислять все старухины грехи с самых юных лет. Баба со стыда не знала, куда деться, и убежала. Потом пришел старый охотник, которого считали колдуном. Но и ему не повезло, не справился с Шетеком. Наконец явился какой-то парень, неведомо откуда, никто его не знал. Завидев его, Шетек начал корчиться, потому что ничего не знал о пришельце и не мог его смутить, потом одним прыжком очутился за дверью и исчез.

Обрадованный Пискачек наградил парня. Но на третью ночь вдруг запылал весь двор — дом, хлевы, конюшня, амбары — все сгорело дотла, а что не могло гореть — развалилось. Люди, что были на пожаре, рассказывали, что с крыши на крышу летала огненная птица, куда она садилась, там тотчас все вспыхивало. Говорят, это и был домовой.

После пожара Пискачек подсчитал уцелевшее имущество и увидел, что у него осталось ровно столько, сколько было до того, как он решил завести домового.

V

У одного бедного крестьянина стряслась большая беда: градом побило на поле весь урожай так, что и стебля не осталось. Бедняк долго ходил по полю, отчаивался, чуть было рук на себя не наложил. Повстречался ему какой-то человек, остановился и говорит:

— Хозяин, не возьмешь ли меня в работники?

Крестьянин посмотрел на него и ответил:

— Самому скоро есть будет нечего. Видишь, весь урожай пропал. — И указал на опустошенное поле.

— Да возьмите же меня, — просил тот человек, — честное слово не пожалеете!

Хозяин согласился и нанял его. Был это домовой Ра́раш.

Когда пришли они домой, батрак и говорит:

— Хозяин, я поеду на мельницу!

— Что же ты будешь молоть? — отвечал хозяин. — Ведь у меня нет ни зернышка.

— Но зато у вас есть солома на сеновале. Одолжите мне двенадцать мешков!

— Ну, коли ты из той соломы что-нибудь намелешь, так поезжай.

Работник пошел, нарезал соломы, нагрузил воз и поехал. Когда приехал он на мельницу, уже совсем стемнело. У мельника было в амбаре двенадцать гарнцев ржи, украденной у крестьян. Утром хотел он везти эту рожь на базар. Домовой пересыпал рожь в свои мешки, а на ее место высыпал свою солому. Потом он смолол, смерил и поехал домой.

У крестьянина было две лошади, но такие плохие, что едва на ногах держались. Однажды поехал тот батрак с другими работниками возить дрова из лесу. Другие работники потешались над ним и его хозяином, что у них такие лошади. Дорога из лесу была плохая, заболоченная, а они подбросили на его воз еще три тяжелых дубовых чурбака. Хотели, чтобы он увяз в болоте. Ра́раш и виду не подал, что заметил. Когда же подъехали они к тому месту, где была трясина, батрак пошел за возом, легонько придерживал его одной рукой, и лошади выехали так легко, будто везли пустую телегу. Все же остальные завязли в том болоте, оборвали постромки и провозились до ночи, помогая друг другу. А Ра́раш, посмеиваясь, поехал домой.

Вскоре после этого он говорит хозяину:

— Хозяин, не хотели бы вы вместо этих кляч купить лошадей получше?

— Конечно, — отвечал хозяин, — только как?

— Я это устрою, — сказал батрак, и крестьянин согласился.

Батрак пошел, заколол тех кляч, ободрал с них шкуры и понес в трактир. Там было шумно и накурено. На столе стояла свечка и множество стаканов полных и недопитых. За одним из них сидел кожевник.

— Отец, купите эти шкуры! — говорит ему батрак.

— Рад бы купить, да нет с собой денег.

— А я пойду с вами домой, — не отставал Ра́раш. — Может, сговоримся.

Кожевник поднялся и пошел. А у того кожевника была красивая жена. Когда муж просиживал вечера в трактире, она тайком приглашала к себе на ужин управляющего.

Управляющий как раз был там, когда кожевник постучался в ворота. Жена его вышла на двор и спросила:

— Кто там?

— Это я, отвори.

Кожевничиха чуть в обморок не упала, но тотчас же опомнилась и говорит:

— Не сердись, муженек, подожди, забыла, я к горнице ключ. — Прибежала она в горницу: — Ради бога, барин, прячьтесь скорее, муж пришел.

Пан управляющий спрятался в старом пустом шкафу, а кожевничиха пошла отворять мужу.

Кожевник осмотрел шкуры и говорит:

— Ну, сколько ты хочешь за них?

— Дайте мне за них вот этот старый шкаф.

— Гм. Ну, коли он тебе нравится, бери, пожалуйста! — усмехнулся кожевник.

— Ради бога, муженек, не отдавай этот шкаф, это память о покойной матушке, — если ты его отдашь, исчезнет ее благословение!

— Замолчи у меня! Ишь невидаль — старое барахло!

Жена начала кричать, муж рассердился и дал ей подзатыльник, а батрак унес шкаф.

Отнес он его за деревню к мельнице. Колеса на мельнице стучали, а вода под плотиной шумела. Батрак поставил шкаф на перила и говорит:

— Не стоит тебя нести дальше! — И, постучав в его дверцы, добавил: — Слышь, братец, придется тебе поплавать!

Пан управляющий из шкафа стал просить отпустить его и обещал сто дукатов.

— Давай их сюда, — сказал батрак, открыл шкаф, и управляющий выложил ему на шляпу дукаты.

— Благодари бога, что ты еще так дешево отделался! — сказал ему батрак на прощанье и взял деньги. — В другой раз не лазь в чужие шкафы, а то хуже будет!

Пан управляющий обещал, что никогда больше к кожевнику не пойдет. А Ра́раш взял шкаф и отнес его назад к кожевнику.

— Чтобы сердце хозяйки кровью не обливалось, я вам принес шкаф обратно, раздумал я. Дайте мне лучше денег или отдайте назад шкуры.

Кожевник с ним сторговался и ушел в комнату за деньгами. А батрак шепнул хозяйке:

— Скорлупка пуста, ядро чорт выел.

— Ради бога, скажите, не сделали ли вы ему чего-нибудь худого?

— Не сделал, но сделаю, если вы еще впредь будете шкафы от мужа запирать, — отвечал батрак.

В это время пришел кожевник и выложил деньги на стол...

— И хорошая же у вас жена, хозяин, — говорит ему батрак. — И зачем вы только в трактир ходите, если дома жена цыпленка жарит? Сегодня она его тоже зажарила, да вот боится, что вы рассердитесь.

— Гм, зачем сердиться? — ответил кожевник. — Неси-ка его сюда, жена!

— Идите-ка, хозяйка, несите цыпленка!

И кожевничиха должна была принести цыпленка, которого она зажарила для пана управляющего. Муж был рад, что жена его так привечает, и решил больше в трактир не ходить. А жена была рада тому, что так легко отделалась, и поклялась никогда больше не жарить цыплят тайком от мужа.

Так Ра́раш добыл крестьянину деньги. Крестьянин купил молодых коней, поправил хорошенько свое хозяйство, и пока жил у него тот работник, никогда ни в чем не нуждался. Батрак же был к тому и в еде непривередлив и ел все подряд, кроме гороха.