Я видела — на золотом престоле

сидел отец премудрый Крок,

народ, избрав его по доброй воле,

просил, чтоб слово он изрек.

Я видела: Либуша молодая

взошла на золотой престол

пред тем, как Хрудош, верность нарушая,

Отчизну к гибели привел.

Она, найдя в любви лишь вероломство,

сошла с престола, и потом

никто уж не был из ее потомства

судьей на троне золотом.

Ее потомкам жесткое сиденье

из камня заменяло трон, —

чтоб знали все — исчезло, как виденье

сиянье золотых времен.

Вернешься ли ты, золотое время?

Иль не придешь ты к нам опять?

Придешь, сверкнешь ты солнечно над всеми

когда? Кто может это знать?

Послушайте, поверьте светлой вести,

от Бы́стрицы ее несу,

оттуда, где шумят о славе, чести

дубы в Миле́тинском лесу.

Явилась дева из Те́шина града,

как Вида, дивна красотой, —

в песок речной, в зыбучую прохладу

престол зарыла золотой.

Промолвила: «Сиденье золотое,

покойся долгий, долгий срок,

до той поры, пока родной страною

не будет править новый Крок.

Тебя поднимет он со дна речного,

со славой на тебя взойдет, —

и счастье золотого века снова

увидит чешский наш народ!»