Подходи любой и слушай,

песней всем потешу душу

о делах, что прежде были,

чтоб о них вы не забыли.

К нам из Рима раз приехав,

кардинал клял злобно чехов.

Он в руке держал распятье,

к немцам слал на нас проклятье:

«Справится лишь меч и пламя

с чехами-еретиками!

Бейте их без сожаленья,

всех грехов дам отпущенье!»

Вот баварцы к нам подходят,

всюду слухи злые бродят:

«К Та́хову уж подступили,

все деревни там спалили.

Братья, бейте все тревогу,

к нам спешите на подмогу!

Да не сгинет чехов имя

меж народами другими!»

Чехи клич тот услыхали

и три войска собирали.

Первыми шли таборяне —

с немцами сражаться рьяно.

А вторыми шли сиротцы,

чтоб за родину бороться!

Преисполнено отваги,

третье войско шло из Праги.

Вот у Пльзня пыль клубится,

где же немцы? Где убийцы?

Чехи ждут врагов, но тщетно —

войск не видно, незаметно.

Побросав всё, убежали,

и догонишь их едва ли!

А кого кусты укрыли,

тот остался там в могиле.

Всю казну, запасы, ружья,

и знамена, и оружье,

с папской грамотой в придачу,

чехи взяли без отдачи.

Ну, а где ж посланник папы?

Он без кардинальской шляпы!

«Ой, когда в лесу я ехал,

сук задел, и, видно, чехи

взяли шляпу для потехи!»