ЕСЛИ БЫ У НОЧИ существовали более темные пространства, он бы их нашел. Он лежал, заткнув пальцами уши от назойливого писка мириад черных сверчков, с которыми он вел хозяйство в заброшенной хижине.Однажды ночью, лежа на своей подстилке в полудреме, он услышал, как что-то пронеслось по комнате и словно призрак выскользнуло (он увидел это, привстав) в открытое окно. Он сидел и смотрел вслед, но оно исчезло. Он слышал, как по ручью, вверх по долине, с воплями и криками, точно в агонии, неслись фоксхаунды.[1] Они влились во двор хижины столпотворением сопранового воя и треска кустов. Баллард стоял голый и видел в бледном свете звезд входную дверь, доверху заполненную воющими собаками. Они на мгновение зависли в пульсирующей пестрой шерстяной раме, затем прогнулись и заполнили комнату, сделали один круг с нарастающей громкостью, собака на собаку, а затем с воем вылетели в окно, разнеся сначала наличники, потом створки, оставив в стене квадратную дыру и звон в ушах. Пока он стоял и ругался, в дверь влетели еще две собаки. Одну из них, пробегающую мимо, он пнул и наступил босыми пальцами на ее костлявый крестец. Он прыгал на одной ноге и визжал, когда в комнату вошла последняя гончая. Он упал на нее и схватил за заднюю лапу. Она издала жалобный вой. Баллард вслепую бил по ней кулаком, словно по барабану, и удары эхом отскакивали от стен почти пустой комнаты вперемешку с отчаянными ругательствами и стенаниями.