Единственное солнце этого мира опускалось за разнообразные и причудливые башни Равники — по крайней мере, те из них, что уцелели. На город опускались сумерки. Не искусственные сумерки Старшего заклятья, а самые что ни на есть настоящие. Сумерки. Вечер. За которым последует ночь. Тейо вспомнил, как Крыска нашла его на променаде перед самым рассветом. Мысль о том, что прошло меньше дня с тех пор, как он покинул Гобахан, потрясла его сильнее любой алмазной бури.

Клянусь Бурей, кажется, это было миллион лет назад.

Он был измучен. Выжат до капли. Каждая его вершина словно выгорела дотла. И казалось, до конца жизни его будет тошнить от вида любых геометрических фигур. Вдобавок он жутко проголодался. Он вспомнил, что в последний раз ел больше суток назад и совсем в другом мире. Кроме того, у него имелся ещё один позыв, который заставлял его гадать, пользуются ли в домах Равники сливковой системой.

Должно быть, Кайе показалось, что она смогла правильно прочесть его мысли — или хотя бы выражение лица. — Не переживай, — сказала она. — Всё кончено. Теперь ты можешь вернуться домой.

— Да, пожалуй, — ответил он. — Но не уверен, что дома для меня найдётся место. Я был довольно скверным послушником.

— Ну, зато мироходец из тебя вышел что надо, — она улыбнулась и ласково провела рукой по его гладкой щеке.

Он залился краской, а Кайя усмехнулась себе под нос и отвернулась, чтобы не смущать его ещё сильнее.

Тейо вздохнул и огляделся по сторонам.

Раль Зарек и его возлюбленный Томик Врона целовались, обнявшись. Это было отрадно видеть после всех трагедий, свидетелем которых Тейо стал за сегодня. Они прервались, — и Раль настороженно повернулся, — когда к ним приблизилась Враска. При виде её Раль нахмурился, но, заработав лёгкий тычок локтем от Томика, кажется, успокоился (по крайней мере, немного) и кивнул ей; она кивнула в ответ.

Подойдя к Враске, Джейс Белерен коснулся её плеча. Она повернулась к нему. Он выглядел постаревшим и слегка надломленным. Растрогавшись, она обвила его руками, заключив в объятья. В ответ он тоже обнял её. Долгое время они стояли неподвижно и ничего не говорили. Затем они поцеловались.

Раль едва заметно покачал головой и снова заглянул в глаза Томику.

Повсюду вокруг них люди ликовали. Тейо не был уверен, что эта победа заслуживает такого торжества — особенно пока те, кто не участвовал в празднестве, оттаскивали в сторону раненых и умирающих. И трупы. Как же много было трупов. — Все эти бедняги погибли, — скорбно пробормотал Тейо.

— Знаешь, парень, лично мне плевать на мёртвых, — это был перепачканный пеплом Анграт, только что вернувшийся от погребального костра вечных. Он грубовато, но дружелюбно хлопнул Тейо по плечу крепкой ладонью и продолжил: — Я могу — в редких случаях — выдавить из себя каплю жалости к умирающим. Но большую часть своего сострадания я приберегаю для скорбящих. Испытания мёртвых окончены, им больше не придётся страдать. Если я и стану лить слёзы, то о тех, кто остался здесь, о тех, кто несёт на себе чудовищный груз вины, утраты, отчаяния и всего того, что ложится на плечи выживших после потери любимых.

Тейо казалось, что отчасти он испытывает подобную вину — а утраты с отчаянием миновали его лишь потому, что он едва знал тех, кого встретил за сегодня. Он восхищался Гидеоном, но не знал его. Был и ещё один человек — кажется, его звали Даком. Они успели обменяться парой фраз, стараясь приободрить друг друга перед последней битвой. И да, Тейо чувствовал вину за то, что не сумел закрыть Дака щитом, прежде чем вечный высосал его Искру. Но это была вина, не связанная с какими-то глубокими переживаниями, с утратой и отчаянием, о которых говорил Анграт. И, к счастью, те двое, с кем он действительно сблизился, Крыска и Кайя, были живы и почти невредимы.

— Тебе следует тревожиться лишь о живых, маленький монах, — закончил мысль Анграт. — По крайней мере, так поступаю я. Мёртвым уже всё равно.

Тейо рассеянно кивнул.

Нам следует тревожиться о живых.

Я должен найти Крыску.

Он отправился на поиски и вскоре обнаружил её, печально наблюдающую за Гекарой, которая решила отпраздновать эту знаменательную победу при помощи двух гротескных и невероятно реалистичных ручных кукол, изображавших её и Раля. Если бы Тейо увидел их в детстве, то всю оставшуюся жизнь мучился бы ночными кошмарами. Она по очереди говорила за обеих кукол.

— Мы побили злого дракона, верно, Гекара? — сказал кукольный Раль (это было довольно удачное, хотя и несколько визгливое, подражание голосу иззетского гильдмейстера).

— Ещё бы, — ответила кукла-Гекара (забавно, что натужный баритон, который Гекара выбрала для себя, нисколько не походил на её настоящий голос).

— Всего-то и понадобилось, чтобы ты умерла страшной смертью.

— Да, но только один раз. Мне не сложно умереть разок. И даже делать это время от времени. Ну, знаешь, для пользы дела. Или на потеху публике.

Тейо понял, что Гекара по-прежнему не замечала — по-прежнему не могла увидеть свою бывшую подругу. А Крыска была настолько очарована Гекарой и её представлением, что не заметила Тейо.

Надеясь помочь, он подошёл к Гекаре и спросил: — Посланница, вы ведь помните вашу подругу Крыску? Кларысию?

— Ну конечно, я помню Крыску! — воскликнула Гекара. — Я обожаю Крыску! А где она?

Крыска просияла, и Тейо указал на неё. Но на лице Гекары отразилось лишь недоумение. Тогда Тейо с некоторой опаской взял Гекару за руку, занятую Гекарой-куклой, и попытался направить, подвести её к обнадёженной Крыске.

Но Гекара медлила, сопротивлялась. Впервые с тех пор, как Тейо увидел её воскрешение, бесстрашная кровавая ведьма казалась встревоженной, нервной. — Знаешь, — сказала она, — я почему-то не могу вспомнить, как выглядит Крыска. Странно, правда?

Тейо не знал, что на это сказать. А затем он и вовсе лишился возможности сказать хоть что-то, поскольку громкое хлопанье кожистых крыльев и режущий ноздри запах серы заставили их обоих задрать головы. Демон Ракдос собственной персоной спускался к ним в поисках своей посланницы.

— ПОЙДЁМ, ЖЕНЩИНА, — произнёс он своим зычным замогильным голосом. — РАВНИКА СНОВА ПРИНАДЛЕЖИТ НАМ. ЛЮДИ ИЗМУЧЕНЫ ДОЛГОЙ БИТВОЙ, И ТЕПЕРЬ НАШ ЦИРК СМЕРТИ ДОЛЖЕН ЗАБАВЛЯТЬ ТОЛПУ И ВСЕЛЯТЬ РАДОСТЬ В СЕРДЦА. НАМ ПОРА СОЗЫВАТЬ АРТИСТОВ И ГОТОВИТЬ ПЬЕСЫ. ЗРИТЕЛИ ЖАЖДУТ ЗАБЫТЬСЯ ПОСЛЕ УЖАСОВ ЭТОГО ДНЯ — С ГОЛОВОЙ ОКУНУВШИСЬ В ОГОНЬ, КРОВЬ И ОГОНЬ.

— О, ладушки, — воскликнула Гекара, мгновенно позабыв о Крыске, когда огромная лапа демона схватила её, точно куклу в натуральную величину, готовую послушно шевелить губами в такт словам своего господина. Они улетели вместе, при этом Гекара восторженно пищала: — Огонь! Кровь! Огонь!

Тейо так хотел помочь Крыске, но понял, что лишь разбил девочке сердце во второй раз, поманив её несбыточной надеждой.

Пытаясь сохранить хорошую мину, Крыска улыбнулась, пожала плечами и сказала: — Кажется, я потеряла её. Но улыбки хватило ненадолго. Её плечи опустились, а голова поникла. — Я ещё ни разу никого не теряла. Есть уйма людей, которых у меня никогда не было. Но она первая, кто мог меня видеть, и кого я потеряла.

Как назло, именно в этот момент мимо них решила пройти Сахили Рай. Не заметив Крыску, мироходка едва не врезалась в неё, вынудив девочку освободить ей дорогу.

Тейо ощущал себя беспомощным. Таким беспомощным он не ощущал себя с самого утра. Он заметил, как к ним подошла Кайя: — Не забывай, у тебя ещё остались мы двое.

Кларысия Шокта кивнула и печально сказала: — Вот только вы оба — мироходцы. Рано или поздно вы покинете Равнику.

Тейо, продолжая ощущать себя беспомощным, взглянул на Кайю, которая молча размышляла над словами Крыски, прикидывая что-то у себя в голове.

Втроём они добрели до Сахили и остальных мироходцев.

Те спорили, как им следует поступить с Бессмертным Солнцем.

— Уничтожить проклятую штуковину! — отрезал Анграт.

Сахили Рай возразила: — Но ведь это потрясающее произведение...

— Это потрясающая мышеловка для мироходцев. В которую я попался дважды. И вот что я вам скажу: я вовсе не горю желанием попадаться в неё снова.

Враска, обвив левую руку Джейса своей правой рукой, рассудила: — Уничтожить его может быть легче сказать, чем сделать. Оно создано невероятно могущественным волшебством и усилено Искрой самого Азора.

Джейс почесал щетину на подбородке. — Кроме того, эта штуковина может нам пригодиться — например, чтобы выследить и поймать Теззерета.

— Или Довина Баана, — добавила Чандра.

— Или Оба Никсилиса, — предложил Карн.

— Или, — сказала Вивьен Рид, — Лилиану Весс.

Тейо заметил, как при упоминании Лилианы в таком контексте Джейс и Чандра одновременно вздрогнули. Враска озабоченно посмотрела на Джейса. Джайя Баллард и Тефери обменялись многозначительными взглядами. Юный щитовик был едва знаком с этими мироходцами, но догадался, что их с некроманткой связывала непростая история.

Решение так и не было принято, когда оставшиеся члены Дозора — Нисса Ревейн и Аджани Златогривый — прибыли вслед за ангелом Аурелией, которая бережно несла закопчённый нагрудник Гидеона Джуры, словно тот был священной реликвией.

Желая поскорее сменить тему, Чандра предложила: — Мы должны похоронить его в Теросе. Мне кажется, Гидди бы это понравилось.

— Ему бы понравилось знать, — возразил Аджани, — что это ещё не конец.

— Это ещё не конец? — в ужасе переспросил Тейо.

Аджани усмехнулся, и, желая приободрить Тейо, положил ему на плечо свою лапу. — Я уверен, что угроза Никола Боласа окончательно миновала. Но мы не можем притворяться, что Болас был последней угрозой для Мультивселенной. Если мы действительно хотим почтить память нашего друга Гидеона, нам нужно договориться, что, когда возникнет новая угроза, Дозор не останется в стороне.

Чандра обернулась на уничтоженную Канцелярию Договора и сказала: — Мы лишились нашего клуба.

— Нам не нужен клуб, — ответил Аджани. — Всё, что нам нужно — обновить наши Клятвы.

— Аджани, мы все уже обновляли их сегодня, — вздохнул Джейс. Он казался усталым — а может, раздражённым. — Тебе не кажется, что одного раза в день вполне достаточно?

Аджани нахмурился. Его лапа на плече у Тейо непроизвольно сжалась. Львиноголовый мироходец не поранил его, но Тейо поморщился от боли.

Кайя заметила это и аккуратно убрала лапу, позволив Тейо выдохнуть с облегчением.

Крыска хихикнула, и, хотя она смеялась над ним, Тейо рад был вновь увидеть настоящую улыбку на её лице — и в этих бездонных сливовых глазах.

— Пожалуй..., — пробормотала Кайя, — пожалуй, я могла бы принести Клятву.

Чандра посмотрела на неё с надеждой и спросила: — В самом деле?

Раль посмотрел на неё с недоверием и спросил: — В самом деле?

— Я далека от идеала…, — начала Кайя.

— Как и все мы, уж поверь мне, — печально вставил Джейс.

Враска насмешливо фыркнула.

Кайя сделала вид, что не слышала их обоих. — Я была убийцей и воровкой. У меня был свой моральный кодекс, но первым пунктом в нём значилось «Береги свою задницу». У меня есть способность просачиваться сквозь любые жизненные преграды, не давая никому и ничему коснуться меня. В этом буквальная суть моей силы, но со временем это стало и моей эмоциональной сутью. Однако время, проведённое в Равнике в качестве убийцы, воровки, невольного гильдмейстера и, пожалуй, ещё более невольного воина, не прошло для меня даром. Сражаться рядом с вами было честью для меня. Это самая страшная, и в то же время лучшая вещь, которую я делала в своей довольно-таки сумасшедшей жизни. То, что Дозор сотворил здесь сегодня, — она покосилась на броню в руках Аурелии, — чем вы пожертвовали здесь сегодня... что ж, не сочтите за банальность, но это послужило примером всем нам. Если вы не против, я бы хотела стать частью этого. Я хочу, чтобы вы знали — если где-нибудь случится беда, вы всегда можете позвать меня, и я приду на помощь.

— Мы будем этому рады, — заверила её Чандра.

— Так держать, девочка, — похвалил Аджани, оскалив свою львиную пасть в улыбке, которую Тейо упорно видел скорее плотоядной, чем радостной.

Нисса, Тефери и Джейс дружно улыбнулись и согласно кивнули.

Кайя набрала в грудь побольше воздуха и подняла правую руку. Возможно, желая продемонстрировать то, что она собиралась предложить, Кайя сделала эту руку бесплотной, и та стала прозрачной, засияв тусклым фиолетовым светом. Она сказала: — Я избороздила всю Мультивселенную, помогая мёртвым, эмм… двигаться дальше, как того хотели живые. Но то, что я увидела здесь, в Равнике, за последние пару месяцев, — за последние пару часов, — перевернуло все мои представления о мире. Никогда впредь. Ради живых и мёртвых, я буду нести дозор, — она обернулась и с улыбкой взглянула на Тейо и Крыску.

Тейо спросил себя, не нужно ли и ему принести Клятву — и захочет ли кто-нибудь её слушать. Но его снова отвлекло хлопанье крыльев и запах серы. Он задрал голову, ожидая увидеть Ракдоса-Растлителя. Но вместо этого, тёмным силуэтом вырисовываясь на фоне луны, к ним спускался дракон. На одну ужасающую секунду Тейо решил, что Болас вернулся.

Но это оказался Нив-Миззет, который, слегка рисуясь, приземлился возле них и улыбнулся Джейсу. — Ты теперь безработный, Белерен, — прогудел дракон. — Пылающий Разум стал новым Договором Гильдий. Как это и должно было быть с самого начала.

Джейс усмехнулся. — Почему-то именно с этой обязанностью мне совершенно не жаль расставаться.

Тейо окинул взглядом толпу. Похоже, никто не сокрушался о том, что Нив заменит Джейса — кроме разве что Лавинии. На её лице промелькнуло мечтательное, даже ностальгическое выражение, которое, впрочем, сразу же сменилось её обычной непроницаемой суровостью.

Не обращая на дракона ни малейшего внимания, Нисса наклонилась над одной из множества трещин, покрывающих брусчатку площади. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Из зазора между расколотыми в сражении булыжниками пробился росток, мгновенно распустившись в растение с широкими зелёными листьями.

Нисса кивнула Чандре, которая каким-то шестым чувством сразу поняла, чего от неё хочет эльфийка. Пиромантка осторожно оторвала от кустика три самых крупных листа.

Тейо, Крыска, Кайя, Вивьен, Анграт, Сахили, Нив-Миззет, Тефери, Враска, Джайя, Карн, Раль, Томик, Лавиния, Аджани и Джейс молча наблюдали за тем, как Аурелия, Нисса и Чандра с любовью заворачивают в листья нагрудник Гидеона.

Аурелия передала броню Чандре, которая — в окружении Ниссы и Джейса — повела торжественную процессию к празднующей (и скорбящей) толпе. Несчастная Аурелия проводила их взглядом, но не пошла за ними — в отличие от большинства мироходцев.

Раль тронул Кайю за плечо и взглядом показал, чтобы она задержалась. Томик сделал то же самое с Враской, которая кивнула и крикнула Джейсу, что скоро его догонит.

Озадаченный Тейо и любопытная Крыска остались рядом с ними, как и Лавиния, Аурелия, Сахили и дракон. Вскоре к ним присоединились Ворел, Экзава, Ган Шокта и Боруво (последний улыбнулся при виде своей крестницы Кларысии, хотя её родной отец, как обычно, даже не подозревал о её присутствии).

Лишь когда все собрались, — а процессия Дозора отошла на достаточное расстояние, — Сахили превратилась в Лазава, заставив Тейо задуматься, где же сейчас настоящая Сахили Рай.

Но вскоре иные заботы вытеснили эти мысли из его головы.

Первым заговорил Пылающий Разум: — Как ваш новый Живой Договор, я проконсультировался с представителями каждой гильдии.

Кайя посмотрела на Томика, вопросительно вскинув бровь. Тот кивнул.

Нив продолжил: — Все мы сошлись во мнении, что отдельные личности, запятнавшие себя сотрудничеством с Николом Боласом, должны понести наказание.

Эти слова не на шутку рассердили Враску. В её глазах ярко вспыхнула магия. — Не вам судить меня.

— Мы тебя уже осудили, — сказала Лавиния, строго, но без угрозы в голосе. — Но своими сегодняшними действиями ты смягчила себе приговор.

Раль, которому стоило заметных усилий не заслонять глаза рукой, сказал: — Ты не единственная, кого обманул и использовал Болас. Я и Кайя разделяем с тобой эту вину. Возможно, мы осознали свои ошибки несколько раньше, чем ты, но мы не собираемся попрекать этим союзницу. Союзницу, которая готова доказать свою преданность Равнике и собственной гильдии.

Враска не стала выглядеть менее подозрительной, — и менее настороженной, — но её глаза перестали светиться. — Я вас слушаю.

— За сегодняшний день в Равнике погибли сотни, возможно, тысячи разумных существ, — сказала Аурелия.

— Не говоря уже о материальном ущербе, — добавил Томик.

Отмахнувшись от него, Аурелия продолжила: — Подобные акты террора не должны оставаться безнаказанными. Нам известны трое преступников, которые всеми силами помогали и содействовали дракону: Теззерет, Довин Баан и Лилиана Весс.

Не раздумывая, Тейо выпалил: — Но разве Лилиана не...

Его прервал Ворел: — Весс сменила сторону слишком поздно. Лишь после того, как стала непосредственной виновницей основного кровопролития.

— Чего конкретно вы хотите? — без особой радости спросила Кайя.

— Все трое обвиняемых — мироходцы, — объяснил Лазав. — Они вне нашей досягаемости. Но не вашей.

Пылающий Разум подвёл итог: — Раль Зарек уже согласился выследить Теззерета. Враска, в качестве наказания за прошлые грехи мы поручаем тебе позаботиться о Довине Баане. И, наконец, Кайя — десять гильдий желают нанять тебя для устранения Лилианы Весс.