У Тейо не было роли в этой церемонии, и он решил скромно постоять у стенки (вернее, у того, что от неё осталось, поскольку ритуал они собрались проводить среди развалин бывшей Канцелярии Договора). Крыска стояла рядом, пересказывая ему происходящее, словно комментатор на турнире песчаных смерчей — то есть большая часть из того, что она говорила, была ему либо уже известна, либо совершенно очевидна, но при этом ей удавалось сделать мероприятие более занимательным.

— Для успеха операции «Безрассудство», последнего плана Пылающего Разума, — сказала она, — нужны все десять гильдий, лей-линии Равники, обугленные кости Нив-Миззета и вон та штуковина.

Она указала на латунную модель драконьей головы, — головы Нив-Миззета, если быть точным, — которую вынес иззетский гоблин Варриворт. — Она называется Сосудом Пылающего Разума, и в неё перейдёт дух дракона, когда его призовут оттуда, где он сейчас — если, конечно, всё получится, а я бы не стала сильно на это надеяться, учитывая название плана, ты ведь меня понимаешь?

Варриворт осторожно положил Сосуд на почерневшие кости Нива.

— Видишь ли, планом А было наделить мастера Нив-Миззета силой, чтобы он сразился с Боласом. Это не сработало, и ты сам можешь видеть, чем всё закончилось. План Б — Маяк для мироходцев — тоже провалился. Это, как я понимаю, план В. Если, конечно, я не сбилась со счёта.

— Вон там мастер Зарек советуется с госпожой Ревейн. Господин Белерен говорит, что она вроде как большой знаток лей-линий. Что у неё с ними какая-то магическая связь. Поэтому мастер Зарек объясняет ей, чего им нужно добиться.

Раль и Нисса Ревейн беседовали слишком тихо, чтобы Тейо или Крыска могли разобрать хоть слово. Но когда Раль умолк, Крыска сделала то же самое. Нисса размышляла над проблемой ещё долгих шесть минут, в течение которых она оставалась совершенно неподвижной, больше напоминая раскрашенную статую, чем живое существо. За это время Варриворт успел подойти и встать рядом с Тейо. Не видя Крыски, он мог бы запросто в неё врезаться, но девочка привычно уступила ему место и обошла Тейо с другой стороны. Наконец, Нисса кивнула и сказала: — Это может быть выполнимо. Межпланарный мост разорвал лей-линии, но теперь, когда его нет, я, пожалуй, могла бы починить их и помочь Равнике снова обрести утраченную силу.

— Ну, по крайней мере, звучит обнадёживающе, — с улыбкой заметила Крыска. — Теперь нам нужно только подождать, пока не соберутся представители остальных гильдий.

Раль, Кайя и Враска уже были на месте, хотя ни один из этой троицы не пробыл гильдмейстером дольше месяца. Следующей прибыла Лавиния. Когда Довин Баан сбежал, она стала действующим гильдмейстером Сената Азориус, и занимала эту должность вот уже почти пятьдесят две минуты.

Гекара, недавно воскрешённая кровавая ведьма и Посланница Культа Ракдоса, в буквальном смысле ходила колесом по разорённой канцелярии, звеня бубенчиками, приделанными к кожаным лентам её пёстрого костюма. Крыска восхищённо таращила на неё свои фиолетовые глаза: — Какая же она крутая! Но когда Гекара в очередной раз прокатилась мимо неё, фиолетовые глаза Крыски на миг стали печальными.

И всё-таки, заметил Тейо (далеко не в первый раз), Крыска кто угодно, но только не плакса. Когда Борборигмос, вождь Кланов Груул, явился вместе с родителями Крыски, Ари и Ганом Шоктами, мать улыбнулась своей дочери, указав на неё Гану Шокте и циклопу. Прищурившись, оба начали всматриваться в пространство рядом с Тейо, пока не увидели девочку. Фиолетовые глаза Кларысии Шокты зажглись, как яркие звёздочки. — Мама у меня тоже очень крутая, — сказала она.

Эммара Тандрис, поборница Конклава Селезнии, явилась вместе с Боруво, который обменялся парой грозных рычащих звуков со своими бывшими соплеменниками-груулами. Те, похоже, расценивали его переход в другую гильдию как предательство. Тейо внутренне подобрался, готовый в любой момент сотворить щит, чтобы помешать драке. Но строгий взгляд Крыски мгновенно остудил пыл кентавра, циклопа и её родителей. — Неужели нельзя жить дружно? — воскликнула она. В ответ они почти без колебаний кивнули.

Следующей пришла Ваннифар, первый спикер Ассоциации Симик, в сопровождении Ворела.

Затем с небес спустилась Аурелия, гильдмейстер Легиона Борос, всё ещё разгорячённая недавней битвой.

Лишь после того, как собрались все остальные, выяснилось, что гильдмейстер Лазав из Дома Димир всё это время находился здесь, — прямо возле Тейо и Крыски, — скрываясь под личиной гоблина Варриворта.

— Будь ты проклят, Лазав! — в голосе Раля зазвучали угрожающие нотки. — Какого чёрта ты сделал с настоящим Варривортом?

Лазав «успокоил» Раля, лениво протянув: — Твой многоуважаемый старший химистр решил сегодня отоспаться. Наутро он будет как огурчик — если, конечно, наша затея увенчается успехом, и хоть кто-нибудь вообще доживёт до утра.

Нисса, похоже, чувствовала себя неуютно, и Крыска пихнула Тейо локтем. Он уставился на неё, не понимая, чего она хочет. — Помоги эльфийке, — шепнула девочка.

Кивнув, он вышел вперёд со словами: — Не будете ли вы так любезны собраться вокруг госпожи Ревейн?

Кайя подошла первой, и Нисса молча указала гильдмейстеру Оржова на место, куда ей надлежало встать. Такая же процедура по очереди повторилась для Гекары, Раля, Лавинии, Лазава, Аурелии, Борборигмоса, Ваннифар, Враски и Эммары. Не обошлось без недовольного брюзжания — и явной неприязни, которую демонстрировали друг другу представители различных гильдий. Когда Нисса поставила рядом Лавинию и Враску, дело едва не дошло до драки. Но Нисса всё же поборола стеснительность и объявила: — Позвольте мне прояснить кое-что: если все гильдии не проявят искреннего стремления к единству, на успех затеи можно не рассчитывать. Вы должны оставить позади все обиды — как мелочные, так и наоборот. Произнеся так много слов за один раз, эльфийка явно утомилась, но её речь возымела действие. Вскоре представители десяти гильдий окружили Ниссу, кости и Сосуд Пылающего Разума слегка неровным кольцом, а немногочисленные сопровождающие — Тейо, Крыска, Боруво, Ворел, Ари и Ган Шокта — сбились в кучку сразу за его пределами. Ари, казалось, внимательно разглядывала Тейо с ног до головы. Она слегка нахмурилась, напомнив послушнику о том, каким взглядом его частенько награждал аббат Баррез. По всей видимости, Тейо Верада только что провалил испытание на право называться надёжным другом для дочери Ари Шокты.

— Вы стоите на древних лей-линиях Договора Гильдий, — раздался голос Ниссы, заставив Тейо переключить внимание на более насущные заботы.

— И как именно они связаны с драконьими костями? — с явным подозрением спросила Аурелия.

Эльфийка снова замялась в нерешительности. Раль сделал шаг вперёд, но под сердитым взглядом Ниссы тут же вернулся на положенное место, и уже оттуда сказал: — Мы собрались здесь, чтобы воскресить Пылающего Разума в качестве нового Живого Договора Гильдий.

Похоже, примерно для половины глав гильдий эта новость стала полнейшей неожиданностью.

Ворел воскликнул: «Что?», а Аурелия прорычала: «Так вот в чём дело!» — более-менее одновременно. Борборигмос взревел, заглушив их обоих.

— Разве мы уже не пробовали это раньше, когда он был ещё жив? — проворчала Лавиния. — Что заставляет тебя думать?..

— Операцию не просто так назвали «Безрассудством», знаешь ли, — откликнулась Гекара.

Раль примирительно поднял обе руки и сказал: — Да, мы пробовали, и да, мы потерпели неудачу. Но деваться нам всё равно некуда. Джейс Белерен лишился силы Живого Договора. А без этой силы нам не победить Никола Боласа. Если мы преуспеем, Нив-Миззет возродится, наделённый этой силой, и применит её против Старшего дракона. Затем Пылающий Разум сложит с себя полномочия гильдмейстера Иззета, и, будучи одним из древнейших, мудрейших и почтеннейших парунов Равники, примет новую роль беспристрастного судьи и для гильдий, и для неприкаянных. Видят боги, вряд ли он справится с ней хуже Белерена.

Последние слова заставили Лавинию, Враску и Эммару нахмуриться, но остальные были вынуждены признать их правоту и угомонились.

Крыска зашептала Тейо на ухо: — Это хорошо, что он упомянул неприкаянных. О нас вечно забывают, когда эти большие и важные шишки собираются обсудить дела гильдий.

Гекара, буквально подпрыгивая на месте от нетерпения, сказала: — Я ещё ни разу не участвовала во всегильдейском чародействе. Теперь я даже рада, что Босс не захотел приходить лично.

Покачав головой, Аурелия усмехнулась: — Демону не пристало спасать Равнику, поэтому Ракдос присылает одну из своих приспешниц.

Крыска снова наклонилась к уху Тейо: — Легион Борос всегда недолюбливал Ракдоса.

С чего бы это? подумал Тейо, вспоминая чудищ в клетках, жонглёров черепами и кровь. Особенно кровь.

Гекара погрозила Аурелии пальцем: — Нетушки, всё было совсем не так. Босс не посылал меня вместо себя. Я пришла сама, без его разрешения.

Враска ухмыльнулась. — Гекара, давай будем честны — ты пришла сюда, открыто нарушив его запрет.

— Вот именно!

Это породило новый всплеск недовольства и взаимных обвинений. Эммара и Ваннифар принялись наседат на Раля, требуя объяснить, на что он вообще рассчитывал, когда парун и бессменный глава Культа, подаривший ему своё имя, отказался им помогать.

— Теперь даже пытаться бесполезно, — махнула рукой Аурелия.

Подобно ребёнку, которого застукали за кражей сладостей, Гекара решила пойти на попятную и отречься от своего дерзкого заявления. — Не поймите меня неправильно. Босс полностью поддерживает эту затею.

Аурелия посмотрела на неё взглядом матери, застукавшей своего ребёнка за кражей сладостей. — Да неужели?

— О, да, абсолютно. Всецело. Несомненно. Вроде бы.

Раль снова выступил (в переносном смысле — сам он не покидал своего места, чтобы не нарваться на очередной сердитый взгляд от Ниссы) с предложением: — С другой стороны, что мы теряем? Церемония займёт не больше…, — он осёкся и вопросительно посмотрел на Ниссу Ревейн.

— Не больше пяти минут, — ответила она. — При условии, что это вообще сработает.

— Пять минут? — переспросила Кайя. — Конечно, время — деньги, но если речь идёт о пяти минутах, мы просто не можем не попробовать.

Нисса окинула взглядом присутствующих. Каждый из десяти по очереди кивнул: одни — с воодушевлением, другие — с решимостью, третьи — с явной неохотой. Но, тем не менее, кивнули все.

Будучи далёкой от того, чтобы выказывать воодушевление, решимость или неохоту, Нисса бесстрастно произнесла: — Все сделайте глубокий вдох.

Тейо глубоко вдохнул и выдохнул.

Крыска хихикнула. — Я думаю, она обращалась только к тем, кто в кругу.

Он густо покраснел.

— Ой, надо же. Ты такой милый, когда смущаешься.

Он покраснел ещё гуще.

— Да, вот как сейчас!

Пока Тейо пытался вернуть самообладание, Нисса начала напевать — слишком тихо, чтобы Тейо мог её услышать. Там, где она стояла, возле костей и Сосуда, на земле у её ног начали собираться разноцветные линии. Чёрные линии. Голубые линии. Зелёные линии. Красные линии. Белые линии. Затем эти линии внезапно устремились от неё во все стороны, свернувшись в концентрические круги под ногами десяти представителей гильдий. Тейо мгновенно заворожила эта геометрия, и он решил проследить, каким образом линии соединяют участников друг с другом. Он заметил, что под ногами каждого из них возникло по два цветных круга, и, насколько он мог судить, ни одна из этих комбинаций ни разу не повторялась. К примеру, Кайя стояла на белом и чёрном круге. Чёрные линии соединяли чёрный круг Кайи с точно такими же кругами у Враски, Лазава и Гекары. Второй круг Гекары был красным и соединял её с Борборигмосом, Аурелией и Ралем. Второй круг Раля — голубой — протянул линии к Лавинии, Лазаву и Ваннифар. У Ваннифар второй круг был зелёным, и связывал её с Борборигмосом, Враской и Эммарой. А от второго круга Эммары, белого, линии шли к Лавинии, Аурелии и снова к Кайе. На его глазах рождался невероятно сложный и совершенный узор.

Аббат бы одобрил, подумал Тейо.

Пока послушник подмечал все эти связи, одиннадцать участников церемонии вошли в своего рода транс, направив в пустоту одиннадцать взоров. Внезапно из двадцати одного незрячего глаза ударил золотистый свет. Операция «Безрассудство» началась. Бесцветный портал — словно омут с прозрачной водой — раскрылся над Сосудом Пылающего Разума, и из него спустилась струйка голубовато-красного дыма, как будто Сосуд всосал её из портала. Кости вспыхнули, высоко взметнув языки оранжевого и ярко-жёлтого пламени — и испустив достаточно света, чтобы на время ослепить Тейо, Крыску, Ворела, Боруво и чету Шокт. Тейо прикрыл глаза рукой и, щурясь, увидел, как пламя охватило Ниссу. Охватило, но не подожгло. Это казалось невероятным, но эльфийка не вопила, не корчилась и не горела. От костей, Сосуда и Ниссы огненная вспышка распространилась во все стороны, следом поглотив десятерых глав гильдий. И, подобно Ниссе, они не подавали никаких признаков того, что огонь их обжигает. По-прежнему погружённые в транс, они, похоже, вовсе не заметили его.

Зато заметил кое-кто другой.

Первой его увидела Крыска. Она ткнула пальцем вверх и закричала, стараясь перекрыть рёв пламени: — У нас гости!

Зарево от огня, сияя всё ярче и ярче, привлекло внимание Кефнета, однорукого Вечного бога, который широкими гулкими шагами пересёк площадь и грозно навис над руинами бывшей Канцелярии, взирая на самый разгар операции «Безрассудство».

Тейо не размышлял. Он даже не пел. Когда к ним устремился огромный кулак Кефнета, юный маг-щитовик вытянул вверх обе руки и накрыл всех семнадцать присутствующих полусферой из света. Но послушник ещё ни разу не создавал щита, хотя бы отдалённо похожего размерами на этот, и, когда кулак Кефнета с размаху врезался в него, купол едва выдержал — а Тейо отшатнулся, оглушённый чудовищной отдачей. У него подкосились ноги, и только благодаря Крыске он не упал лицом в землю.

— У тебя получилось, — шепнула она. — Продолжай в том же духе.

Он ошарашенно кивнул и снова поднял руки.

Сверху обрушился новый удар. От соприкосновения с кулаком Кефнета световой щит разбился вдребезги — но всё же помешал ему задеть кого-либо из них. Тейо застонал и попытался мыслить ясно, но всё без толку — в своём нынешнем состоянии он не мог призвать геометрию, хотя на кону в буквальном смысле стояла его жизнь. Следующий удар грозил раздавить их в лепёшку.

Но Тейо сумел выиграть для Ниссы и глав гильдий необходимое им время. Под его куполом ритуал подошёл к концу. Участники пропустили через себя достаточно маны, которая теперь струилась вокруг и сквозь кости и Сосуд Пылающего Разума. Жёлто-оранжевые языки пламени стали золотыми и зажгли голубовато-красный дым внутри Сосуда. На миг дым вспыхнул фиолетовым, а затем золотое пламя затмило все прочие цвета. Казалось, что огонь обрёл форму и затвердел вокруг драконьих костей, заполняя их изнутри, превращая скелет в живое существо.

А затем Нив-Миззет восстал из мёртвых. Его чешуя сверкала золотом в тон золотому сиянию, исходившему из его глаз. На его груди был вытравлен — а точнее, выжжен — десятиугольник, и магические сферы чёрного, голубого, зелёного, красного и белого цветов парили вокруг него, словно пять планет вокруг солнца.

Продолжая поддерживать обессиленного Тейо, Крыска пробормотала: — Такое не каждый день увидишь.

Тейо по-прежнему не мог вымолвить ни слова. Взглянув вверх исподлобья, он как раз успел увидеть, что на них стремительно надвигается кулак Кефнета.

Но этот кулак как раз успел перехватить новый, предположительно улучшенный Пылающий Разум. Расправив крылья, Нив-Миззет ринулся навстречу Вечному богу. Его позолоченные крылья источали золотистый свет, и, взмыв по дуге в небо, он начисто отсёк Кефнету кулак у самого запястья. Словно тяжёлый валун, тот приземлился в десяти футах позади Тейо, Крыски и остальных, устроив небольшое землетрясение, но не причинив иного вреда.

Ибисоголовый Кефнет замахнулся на Нив-Миззета своей единственной усечённой конечностью, но дракон играючи увернулся от удара, одним могучим взмахом крыльев вознеся себя над Вечным богом. Затем Тейо увидел, как Пылающий Разум широко разевает пасть; его верхние и нижние резцы чиркнули друг о друга, высекая искру, которая подожгла дыхание Нива. Неиссякаемый поток пламени накрыл Кефнета с головой, выжигая то, что осталось от его плоти, и расплавляя лазотеповое покрытие Вечного бога, которое раскалённым дождём пролилось в десяти футах перед Тейо, Крыской и остальными, шипя при соприкосновении с землёй, но также не причиняя иного вреда.

Ари и Ган Шокты разразились ликующими возгласами. Ворел удовлетворённо хмыкнул. Боруво столь же удовлетворённо хрюкнул. Крыска улыбнулась, а Тейо постарался не упасть в обморок. Ари присела на корточки возле дочери и сказала, положив грубую тёплую ладонь на плечо Тейо: — Твой парень отлично справился, Кларысия.

Теперь настала очередь Крыски залиться румянцем. — Никакой он мне не парень, — сказала она. — Он мой друг.

— Он может тебя видеть, и может тебя защитить.

— Меня не нужно защищать.

— Всех нас порой нужно защищать. Просто не нуждайся в этом слишком часто.

— Да, Матушка.

Одиннадцать участников только-только начали выходить из транса. Раль помотал головой, пытаясь освежить мысли, и посмотрел вверх… как раз в тот момент, когда Нив-Миззет начал падать.

Дракон врезался в землю в десяти футах слева от Тейо, Крыски и остальных, устроив небольшое землетрясение — и разбив все их надежды. Нив лежал пластом, тяжело дыша и почти не шевелясь. Одно крыло торчало из-под его тела под таким неестественным углом, что на него было практически больно смотреть.

— И это всё? — проворчал Ган Шокта. — Неужто вся недюжинная сила нового Живого Договора ушла на то, чтобы разделаться с одним-единственным калекой-вечным?

Раль застыл, не веря своим глазам. У остальных на лицах читалась растерянность, досада, либо и то и другое сразу. Внезапно мысль о том, что Нив-Миззет сумеет победить самого Боласа, показалась всем дурацкой и, как бы это сказать, безрассудной.