Хотя Лилиана была слишком далеко, чтобы видеть подробности, она почувствовала уничтожение Ронаса (её связь с Божественным Змеем смещалась то на передний, то на задний план её сознания по мере того, как ей требовалось срочно уделить внимание другим вечным). Его смерть стала облегчением: на одного бога меньше контролировать, на одну ношу меньше нести, и намного меньше жертв будет отягощать то, что заменяет мне совесть.

Она не могла быть уверенной на сто процентов, но готова была побиться об заклад, что причиной гибели Вечного бога стал старый добрый Бифштекс, и это тоже стало своего рода облегчением. Неуязвимость Гидеона сделала его по сути невосприимчивым к Старшему заклятью. Даже когда все остальные мироходцы падут, Гидеон Джура никуда не денется, и по-прежнему будет пытаться прикончить Боласа своим Чёрным Клинком.

Лилиана, разумеется, ничем не сможет ему помочь. Её контракт с драконом исключал это. Но это не значит, что она не сможет поболеть за Гидеона. В конце концов, не за Боласа же ей болеть.

По правде говоря, она делала всё возможное, — в рамках условий своего контракта, — чтобы любыми способами помешать дракону, чтобы уменьшить ущерб, который он причинял жизни и здоровью невинных. Она предоставляла вечным Боласа очень мало свободы и ещё меньше помощи. Она прилагала все усилия, чтобы не давать им заходить в дома, преследовать добычу внутри зданий. Честное слово, если бы у жителей Равники хватало мозгов просто не выходить на улицы, сегодня могло бы пролиться гораздо меньше крови. Теперь, когда Старшее заклятье позволило вечным видеть Искру каждого мироходца, ей стало заметно труднее продолжать в том же духе, но она по-прежнему из кожи вон лезла, чтобы ограничить их действия и при этом не вызвать подозрений дракона.

Неужели, учитывая моё положение, вы ждали от меня чего-то большего?

Естественно, она хотела, чтобы Гидеон победил.

А что, если Гидеон действительно победит? Да, сегодня я определённо преступила грань. Несколько граней. Довольно много граней.

Но она всегда сможет оправдаться перед Бифштексом. Убедить его взглянуть на вещи её глазами.

Она ещё может спасти себя.

Ну разумеется, могу…