Князь Владимир Андреевич стал посреди поля под великокняжеским знаменем и велел трубить победу. Со всех сторон собирались к нему израненные князья и бояре. Не было лишь самого великого князя.

— Где Дмитрий? Кто видел великого князя? — с тревогой вопрошал Владимир Андреевич.

Бояре о том же расспрашивали воинов. Но никто не мог ничего сказать толком, хотя многие были свидетелями тому, как храбро бился Дмитрий Иванович. Наконец кто-то объявил, что заметил великого князя, когда тот, израненный, в окровавленной одежде, брёл, шатаясь, к краю поля.

Сумерки сгущались. Владимир Андреевич боялся, что двоюродный брат истекает кровью где-нибудь под кучей мёртвых тел и, лишённый помощи врачевателей, может к утру умереть. В ужасе приказал он искать Дмитрия среди мёртвых.

Великого князя долго не находили. Наконец обнаружили лежащим под деревом. Тут и выяснилось, что, оглушённый ударом, он упал с коня в последний час битвы, добрался, шатаясь, до тихого места, да так и лежал здесь без памяти.

Владимир дрожащими руками снял с него шлем, расстегнул доспех, разорвал на груди окровавленную рубаху. Глаза великого князя были закрыты. Казалось, жизнь покинула его. Однако он открыл глаза.

— Князь, мы победили! — восклицали все, кто был рядом.

Дмитрию помогли подняться. Он увидел радостные лица, знамёна, обнял брата, потом стал обнимать других воинов и поздравлять их с победой.

Победа эта была и счастливой, и горькой.

Восемь дней оставалось войско на Куликовом поле, чтобы собрать убитых, похоронить их с честью на холме над рекой и хоть немного залечить раны. Изранен же был каждый оставшийся в живых.

Из 150 тысяч воинов вернулось домой лишь тысяч сорок. 110 тысяч героев легли мёртвыми на Куликовом поле. И всё же впервые Русь узнала, что Орду можно одолеть.

Русские полки возвращались в Москву, чтобы разойтись по своим землям. В каждом селении, в каждом городе народ выходил навстречу победителям. Люди встречали князя и его войско с улыбками счастья, как ангелов-хранителей.

«Теперь уж никакой враг не посягнёт на Русь», — надеялись многие.

Хотя впереди Русь ждали и новые тяжёлые битвы и даже временные поражения, каждый теперь был твёрдо уверен, что обязательно придёт полное освобождение.