Затаив дыхание, она произнесла:

– Мэтт, я солгала тебе. Я никогда не была помолвлена ни с Трэвисом, ни с кем-либо еще.

Она нетерпеливо ждала, когда Мэтт рассердится, а потом наверняка потребует объяснений, но вместо этого, как ни удивительно, он крепче сжал ее руку.

– Да, я знаю, – просто сказал он.

– Ты знаешь?

Внезапно Эмили разозлилась. Она отстранилась от него и попыталась сесть. Только тогда, когда простыня соскользнула с ее тела, обнажая грудь, она поняла, насколько неуместно ее действие.

Было чрезвычайно сложно сердиться на другого человека, фактически лежа в его объятиях, когда он так серьезно смотрел на вас, а у вас болела душа. И вам хотелось только одного: прижаться к нему и поцеловать его твердые губы.

– Но ты не можешь знать, – слабо возразила она, но потом ее осенило. – Но если ты знал, почему притворялся, что веришь в мою помолвку с Трэвисом?

– Сначала я выслушаю твои объяснения, – тихо ответил Мэтт.

Ее объяснения? Эмили неуверенно посмотрела на него. Он выглядел очень решительным, почти суровым, и все же за строгостью в его взгляде скрывалась тревога и даже обида. Сказав себе, что ей привиделось, а Мэтт, вероятно, имеет полное право попросить у нее объяснения, Эмили заставила себя быть с ним максимально честной, но раскрывать истинных чувств к нему…

– Говори, Эмили, – решительно настаивал он. – Ты собиралась сказать мне, почему ты делала вид, что ты помолвлена с Трэвисом.

– Ну, меня шокировал твой приезд сюда, – неуверенно начала она. – Я думала…

– …Что я потребую, чтобы ты перестала меня позорить. Ты решила остановить меня и придумала несуществующего жениха, – проворчал Мэтт.

Эмили уставилась на него, покачала головой и сразу сказала:

– Нет, конечно нет.

Не показалось ли ей, что Мэтт перестал мрачно поджимать губы?

– Ну, если причина не в этом, то зачем ты присвоила себе жениха своей сестры? – спросил он.

После сказанного Мэттом правда казалась настолько оскорбительной, что Эмили не знала, как ей удастся ее озвучить. На самом деле она плохо знала Мэтта и совершенно логично предполагала, что он, как и Джерри, вполне готов использовать любую женщину, чтобы удовлетворить свои сексуальные желания, не испытывая к ней ни малейших чувств и не беря на себя обязательства. Теперь, когда она по-настоящему узнала Мэтта… Эмили сглотнула, желая, чтобы все происходящее было только сном. Хорошо бы проснуться и понять, что… Что Мэтта нет рядом? Ну, нет. Даже сейчас, когда ее разум поражен чувством вины и боли, ее тело получает удовольствие и наслаждение от близости к Мэтту. Ее тело не знает, что такое совесть, сомнения и страхи. Оно просто знало, что любит Мэтта, пока ее ум отрицает это.

– Почему, Эмили? – нетерпеливо спросил Мэтт.

– Я думала, ты попытаешься заставить меня… Я думала, ты хотел…

Ох, говорить с ним намного труднее, чем она представляла. Слова просто застревали у нее в горле.

Но Мэтт решил ей помочь и спокойно произнес:

– Ты думала, я хочу заняться с тобой любовью, да?

– Не совсем так, – тихо ответила ему Эмили. – Я уже пыталась сказать тебе. Я думала, ты хочешь заняться со мной сексом, Мэтт, – прибавила она с нескрываемым отвращением. – Мне казалось, из-за того, что уже произошло, ты сочтешь меня слишком удобной партнершей для секса.

Мэтт разозлился. Она заметила это по его взгляду, стиснутым зубам и дрожащей жилке на подбородке.

– Ты считала, что я…

– Я плохо знала тебя, Мэтт, – хрипло напомнила она ему.

– Но почему же ты предположила, что я поведу себя так подло? Неужели наша близость так мало значила для тебя, что ты всерьез подумала… – Он умолк, сдерживая гнев, и Эмили стало совестно.

– Прости, – сказала она. – Я знаю, что недооценила тебя. Но все, что ты говорил, казалось, подтверждало мои опасения. Ты сказал, что хотел…

– Я сказал, что хочу тебя, и я хотел тебя, но не в такой хладнокровной и циничной манере, на которую ты намекаешь. Эмили, ты не любишь мужчин в принципе или только меня?

Она покачала головой, останавливая его:

– Нет, дело не в тебе. Все наоборот. Когда мы познакомились, мне показалось, что ты недолюбливаешь женщин, Мэтт. Мне не приходилось долго общаться с мужчинами. Я влюбилась, когда училась в университете, а он – Джерри – ну, я думала, он любит меня. А он просто использовал меня. Он отлично объяснил мне, что для мужчин секс – это просто физический контакт, полностью лишенный эмоций.

– Для некоторых мужчин, – уточнил Мэтт, – и для некоторых женщин тоже. Моя невеста Джоли была такой же. Она спала со мной, убеждая, что любит меня, хотя на самом деле…

– Должно быть, она сильно тебя обидела, – прошептала Эмили.

– Наверное, – пробормотал Мэтт в ответ. – Я, как дурак, цеплялся за свою обиду, убеждая себя, что больше ни одна женщина не причинит мне такую боль. Что я больше никогда не полюблю.

Эмили слушала его, и без всякой причины ее сердце забилось чаще.

– Мэтт, я хочу…

Она собиралась сказать, что хочет одеться, но Мэтт остановил ее, прежде чем она договорила. Он тихо произнес:

– Я тоже. Прошлой ночью я чувствовал себя как в аду. Спать рядом с тобой, хотеть тебя, вспоминать… Мне было тяжело. Но я понимал, что сначала нам нужно решить кое-что важное. И я скажу тебе, Эмили Блэклоу, что я не готов позволить тебе использовать меня для секса, пока мы во всем не разберемся.

Эмили уставилась на него:

– Мэтт…

– Нет, – чопорно ответил он. – Я серьезно, Эмили. Хотя я очень хочу заниматься с тобой любовью, хотя перевозбужден и едва не схожу с ума, зная, что был твоим первым любовником, и желаю остаться твоим единственным любовником, но не разрешу тебе использовать меня ради твоего сексуального удовлетворения. Я не разрешу взять на себя юридические обязательства передо мной.

Эмили не осмеливалась поверить в то, что слышит. Мэтт гладил ее под одеялом, отвлекая от сути вопроса всевозможными способами, усиливая ее желание и страсть.

– Мэтт, – прошептала она. У нее закружилась голова.

– Я устал играть в игры, Эмили. Скажи мне, что отношения между нами так же важны для тебя, как и для меня. Скажи мне, что ты хочешь меня… Что ты любишь меня, как я люблю тебя.

Она сразу же напряглась, осторожно вглядываясь в его лицо и гадая, откуда он обо всем знает и почему выбрал именно этот метод признания в любви.

– Эмили, пожалуйста! Я больше не могу так долго ждать. Ты сводишь меня с ума. Все эти недели жизни рядом с тобой я хотел тебя и верил, что ты принадлежишь кому-то другому. Я собирался убить его за то, что он не заботится о тебе и не любит тебя так, как ты этого заслуживаешь… Я не понимал, почему тебе пришлось обратиться ко мне за физическим удовлетворением – за физической любовью. Я не понимал, почему ты выбрала в любовники меня. Я не знал, почему твой воображаемый жених не дорожил драгоценным подарком, который ты сделала мне. Все эти недели я не понимал, кого ненавижу сильнее: его за твою любовь, тебя за твою любовь к нему, а не ко мне, или себя за любовь к женщине, которая не станет моей. Когда я узнал правду… Когда я вчера узнал от Грейси, что Трэвис никогда не был с тобой помолвлен, я сказал себе, что ты заслуживаешь наказания за мои мучения. Я сказал себе: поскольку я уже знаю, что ты хочешь меня физически, так или иначе должен найтись способ научить тебя желать меня эмоционально. Эмили, поторопись. Еще десять секунд в этой проклятой постели рядом с тобой, и я забуду все, что говорил себе, и займусь с тобой любовью. А ведь это последнее, что я должен делать, если ты меня не любишь так, как я люблю тебя. Если у нас нет будущего. Если тебя оставило равнодушной все, что мы делали в ту ночь, когда впервые встретились и поддались страсти. Поэтому будь честна со мной сейчас, Эмили. Ради нас обоих. Либо ты любишь меня и хочешь меня, как я, либо нет.

Эмили с трудом сглотнула. Даже если бы в каждом слове, произнесенном Мэттом, не было искренности и страсти, одного взгляда в его глаза было достаточно, чтобы понять: он не играет с ней, он не способен на хитрый обман. У нее так сильно сдавило горло, что она не могла говорить. Не могла признаться Мэтту в том, что у нее на душе. Поэтому ей оставалось только одно – положить голову ему на плечо и поцеловать его сильную шею, сначала нежно, а потом еще нежнее, когда он непроизвольно вздрогнул от ее ласки.

– Перестань, колдунья моя, – проворчал он, резко запустил пальцы в ее волосы и запрокинул ее голову, чтобы вглядеться в ее лицо. – Я говорил серьезно, Эмили, – прохрипел он. – Я не буду… Я не могу заниматься с тобой любовью, не зная, что ты разделяешь те чувства, которые я испытываю к тебе.

– О, Мэтт, ты должен был догадаться, что я люблю тебя. Я выдавала себя тысячу раз. Так было всякий раз, когда мы оказывались рядом друг с другом. Мне было так трудно любить тебя, но не знать, что ты любишь меня в ответ. Не понимаю, как так получилось, но в ту первую ночь…

– …Не чувствуя этого и не понимая этого умом, мы влюбились друг в друга, – подытожил Мэтт. – Наши тела и эмоции оказались мудрее нашего разума. Они знали то, что наш ум отказывался признать. Мы полюбили друг друга в ту ночь, когда впервые встретились, Эмили. С тех пор мы оба сделали все возможное, чтобы запутаться. Мы оба цеплялись за свои дурные воспоминания и использовали их как препятствия на пути к истине. Мы отрицали наши настоящие чувства и пытались разрушить нашу любовь. У нас не получилось это сделать, и теперь, я думаю, нам пора обоим признать правду. Мы любим друг друга. Я хочу, чтобы эта любовь процветала и крепла, Эмили. Я хочу жениться на тебе, родить с тобой детей, разделить с тобой всю свою жизнь. Ничего другого мне не надо.

– Я чувствую то же самое, Мэтт. Все те недели, что прошли с момента нашего расставания, я надеялась.

– Я старался найти тебя по номеру твоей машины, но ты перегнала ее сюда. Кроме того, ты представилась мне вымышленным именем, что сильнее усложнило поиски. Но я не сдавался, поверь мне, Эмили. Я просто ждал, когда поселюсь у твоего дяди, а потом собирался прочесывать каждую деревню, каждую ферму вдоль дороги, чтобы узнать, откуда ты приехала. И я, рано или поздно, нашел бы тебя, но судьба распорядилась иначе. Очевидно, она не очень высокого мнения о нас обоих, верно?

Он обнял ее лицо руками и поцеловал нежно, а потом еще нежнее. В конце концов он отстранился от нее, несмотря на ее тихий протест.

– Нет, любовь моя. Боюсь, мы не сможем заниматься любовью, – прошептал он ей в ответ. – В тот первый раз нам повезло, однако не стоит сильно искушать судьбу и полагаться на эту удачу во второй раз. Но это ненадолго. Мы поженимся в июне, и я думаю, твой дядя Джон с радостью продаст нам свой дом, а сам переедет поближе к университету.

– Он может жить и в этом доме. Здесь много места.

– О нет, – ответил Мэтт. – Я не хочу превращать мою жену в рабыню. Я очень люблю старика, но меня иногда возмущает то, как он с тобой обращается. Я знаю, тебе нравятся домашние хлопоты, но я считаю, что домашние обязанности следует распределять поровну, а не перекладывать их только на женские плечи. И, кроме того, я хочу, чтобы ты занималась только собой очень-очень долгое время. Тебе предстоит много работы в этом саду, – игриво прибавил он.

Эмили не слушала Мэтта. Она слишком увлеклась, получая удовольствие от сильного, разгоряченного мужского тела, которое было так близко к ней. Она заново открывала для себя волшебство той особенной ночи, которую они разделили, и упивалась пониманием того, что Мэтт любит ее.

– Эмили, ты выглядишь великолепно. Когда должен родиться ребенок?

– Через два месяца, – ответила Эмили, сияя и глядя на Мэтта, гордо стоящего рядом с ней.

Они поженились почти год назад, и теперь настала очередь Грейси и Трэвиса.

Ее дядюшка что-то говорил, спрашивая их, поселятся ли они навсегда в Оксфорде. Как только он уехал, Мэтт наклонил голову и пробормотал:

– Не думайте, что я не понимаю, почему вы так довольны собой, миссис Слейтер. Твоя беременность очень ловко избавила тебя от тяжелой работы в саду. Не думай, что я этого не понимаю.

Эмили улыбнулась и поддразнила его:

– А кто так усердно старался, чтобы я сейчас была беременна?

– Доктор Джейкобс не ошиблась по поводу того, что у нас будут близнецы?

– Она клянется, что это так. Ты не возражаешь?

– Нет, если ты этого хочешь.

– Я жалею только о том, что мы потратили зря кучу времени, прежде чем понять, как мы любим друг друга, – сказала она.

– А кто в этом виноват?

Сидя в другом конце комнаты, Грейси улыбнулась своему мужу и сказала:

– Ты только посмотри на них. Молодожены мы, а не они. Они похожи на супружескую пару со стажем.

– Да. А Мэтт, по-моему, сейчас по максимуму пользуется временем, пока Эмили сильнее не растолстела и он еще может обнимать ее, – усмехнулся Трэвис.

Не подозревая о том, какой интерес они к себе привлекают, Эмили и Мэтт продолжали обниматься и целоваться, забыв обо всем на свете.