КОГДА ОН ДОБРАЛСЯ до пещеры, было уже темно. Он пролез внутрь, зажег спичку, достал лампу, зажег ее и поставил у каменного круга, обозначавшего кострище. Стены пещеры выступили из ночи бледными каменными драпировочными складками, а в потолке свода появился разлом с рядом капающих известняковых зубцов. В черной дымовой трубе над головой холодно горели далекие безглазые звезды Плеяд. Баллард пнул ногой костер и выбил из золы и костей несколько тускло-вишневых угольков. Набрав сухой травы и веток, он разжег костер, вернулся с кастрюлей, наполненной снегом, и поставил ее у огня. Его матрац лежал в куче хвороста, на нем лежали плюшевые животные, а остальные немногочисленные пожитки лежали в гроте так, как их расставил случай.
Когда огонь разгорелся, он взял фонарик, перешел через пещеру и скрылся в узком проходе.
По сырым каменным коридорам Баллард спустился внутрь горы и попал в другую пещеру. Здесь его свет рассеялся по рядам известняковых колонн и огромных влажных и ветхих каменных урн. Из пола пещеры вытекал подземный ручей. Он чернел в кальцитовом озерце и стекал по узкому акведуку, где пещера заканчивалась черным отверстием. Свет Балларда отражался от поверхности воды без искажений, словно отброшенный назад какой-то странной подземной силой. Повсюду капала и брызгала вода, а влажные стены пещеры в луче света казались восковыми или лакированными.
Он пересек пещеру и последовал за ручьем по узкому ущелью, по которому он протекал; вода устремлялась в темноту перед ним, низвергаясь из одного озерца в другое в каменных промоинах собственного изготовления, а Баллард проворно перебирался по камням и по уступам, сохраняя ноги сухими, в некоторых местах переступая через ручей; его свет выхватывал на бледном каменном дне ручья белых раков, которые отступали и пятились вслепую.
Он шел по этому руслу около мили, преодолевая все его повороты и сужения, уводящие его в сторону, как фехтовальщика, и через туннель, в котором у него сводило живот от запаха насыщенной минералами воды, текущей в каменном желобе, и мимо окаменевшего помета неизвестно каких животных, пока не поднялся по штольне в лаз над потоком и не вошел в высокую колоколообразную пещеру. Здесь стены с их мягкими изгибами, покрытые мокрой и красной как кровь грязью, имели органический вид, напоминавший внутренности какого-то огромного зверя. Здесь, в недрах горы, Баллард направил свой свет на выступы в виде каменных лож, на которых, словно святые, лежали мертвые люди.