Игорь еще работал, когда позвонила Кристина. Он бы не взял трубку, как не брал никогда, если был на работе, но время уже было нерабочее, а Кристина — это Кристина.

— Еду, — коротко ответил он на ее сбивчивую речь и повернулся к Диане: — Можешь сложить мои папки?

— Конечно. — Та кивнула и не сдержала любопытства: — Что-то случилось?

— Крис едва не ограбили на Подлесной, — коротко ответил Игорь, накидывая куртку. — Она уже у меня дома, но мне надо проверить.

— И отправить туда, где это случилось, наряд, — не отрываясь от работы, заметила Вероника. Затем посмотрела на Игоря. — Давай я направлю, адрес знаешь?

— Где-то между сорок третьим и сорок девятым домом. — Игорь пожал плечами. Он уже стоял у дверей. — Там, где фонари часто не работают, скамейка еще стоит. А я каждый день говорю ей не ходить пешком из школы!

— Не вздумай на нее вот так наорать, — со знанием дела посоветовал Ярослав. — Потом все выскажешь, через пару дней.

Игорь кивнул, хотя он страшно злился, но еще больше был напуган. Он ведь хотел сказать Кристине не ходить одной мимо парка, еще думал рассказать ей, что позавчера там нашли убитого полицейского. И если уж полицейского убили, то ей и подавно нужно обходить это место!

Домой он доехал на такси. Арамис встретил его счастливым лаем, но и Кристина не выглядела напуганной.

— Ты приехал! — обрадовалась она, будто он явился к ней на край света, а не в собственную квартиру. — А я закинула стирать твою куртку.

— Мою куртку? — непонимающе переспросил Игорь.

— Ну, старую, — Кристина смутилась. — Ты же знаешь, что я ношу ее иногда, когда свою в чистку сдаю. Это твою можно просто постирать, а моя из пуха и…

— Подожди, — остановил ее Игорь. — Ты шла мимо парка в моей куртке? Почему ты тогда думаешь, что тебя хотели именно ограбить?

— А что еще, изнасиловать? — сморщила нос Кристина. — И для этого сразу потянули руки к шее? У меня с собой сумка была с противогазами, сегодня на уроке детям показывала. Не думала, что от противогазов может быть и такая польза. У них там фильтрующие коробки жестяные, нехило так приложить можно. Расскажу детям, как еще можно их использовать. И свисток! Я полдороги от ужаса свистела! Но за мной никто не гнался.

— Подожди. — Игорь обнял Кристину и прижался губами к ее макушке. Кристина замерла, позволяя себя тискать как плюшевую игрушку.

Наконец Игоря отпустило, и он осторожно ослабил объятия.

— Ты уверена, что это ограбление, а не попытка убийства? — повторил он. — Недавно там неподалеку задушили полицейского. Моя куртка похожа на полицейскую.

— Зато я совсем не похожа на полицейскую, — забавно возмутилась Кристина и повернулась вокруг оси, показывая, как развевается ее юбка. — И разве убийца не попытался бы нагнать меня? Я устала бежать по обледеневшей дороге уже минут через пять и дальше шла до твоего дома шагом. Пару раз заходила в магазины и выглядывала из-за полок, чтобы убедиться, что никто за мной не следит. Никто за мной не шел. Я тебе позвонила, кстати, потому что вспомнила, что надо место проверить, вдруг остались улики, а не от страха. Я вон уже куртку в стирку закинула, это я упала, когда по гололеду пробежалась, а у нас как специально песком грязным сыплют, но не на лед, а рядом. Так что я и поскользнулась, и испачкалась!

Игорь улыбнулся и потянулся снова обнять ее, но тут зазвонил его телефон.

Все еще продолжая улыбаться, Игорь взял телефон и нажал «принять вызов». Вникнуть в то, что ему говорили, никак не получалось, но он не задавал вопросов. Просто продолжал смотреть на Кристину, и в ней, словно в отражении, видел, как пропадает улыбка, как глаза становятся испуганными, а потом горестными треугольничками — в предчувствии беды. Кристина не слышала фальшиво-участливого голоса в трубке, она лишь отражала его собственные чувства. Наконец голос продиктовал адрес — прекрасно известный Игорю адрес — и смолк.

— Кто? — хрипло прошептала Кристина, подбираясь ближе и хватая его за руку. — Игорь, кто?

— Вадик… Вадика… убили, — Игорь слышал свой голос словно издалека. Такой тихий и безэмоциональный, его ли он? А потом прорвало. И он разрыдался.

Рядом сел и завыл Арамис, пока на него не шикнула Кристина. Она же отвела не понимающего причины, но горюющего пса на кухню, где насыпала ему полную миску корма. Наверное, она была бы не против и с Игорем поступить так же — просто накормить и обнять.

Они не смогли выйти вовремя из дома. Кристина суетливо бегала по квартире в поисках чего-то успокоительного и зачем-то ворчала, что стоит переехать к нему только для того, чтобы аптечка и прочие нужные вещи были под рукой. А Игорь просто сидел на одном месте, раскачивался и смотрел на трубку телефона, словно звонивший незнакомец, как он там представился?.. Да неважно! Словно он мог перезвонить и сказать, что это шутка. Потому что Вадик ведь не оперативник, не следак. Он просто гаишник. И работал он совсем в другом районе, не там, где пару часов назад напали на Кристину. Дело не в парке.

Но все кончается. Слезы не кончились, лишь временно иссякли, однако Игорь, успокоенный вместо валерьянки и других женских штучек обычным стаканом холодной воды, быстро собрался. Он и так задержался.

Им и так позвонили не сразу, а через несколько часов после того, как тело забрали с улицы. Кто-то остался работать на месте преступления, а кому-то досталась короткая соломинка — оповещать родственников.

Ехать на опознание было лишь пустой формальностью — и без него достаточно тех, кто может это сделать. Но там будут мама и Ангелина. Их нужно поддержать. Игорь стиснул зубы. После смерти отца мачеху он все чаще называл мамой, даже в мыслях, на деле же постоянно чувствуя, что он все-таки чужой ей. Почему? Игорь не знал. Она ведь и впрямь никогда не делала различий между ним и Вадиком, по крайней мере внешне. Но внутри Игорь чувствовал, что недотягивает до брата, с ее точки зрения. И работает не там, и до сих пор не женат, и собака… На Арамиса у мачехи была аллергия. Она не жаловалась, но все время демонстративно пила таблетки, когда заходила к нему в гости.

И Ангелина. Игорь заранее представил, как она будет разузнавать, какая пенсия ей причитается. Хорошо еще, если сумеет удержаться до похорон.

Тем не менее не поддержать их он не мог. После смерти отца от инсульта три года назад и теперь… когда Вадика… Он остался единственным мужчиной в семье.

— Я с тобой. — Кристина тоже торопливо переоделась, накинула его старую куртку. — По дороге заскочим в аптеку за каплями, Елена Михайловна и без того жаловалась на сердце.

Игорь кивнул. В таких вещах он полагался на Кристину. В аптеку так в аптеку. Думать о чем угодно, только не о Вадике.

О Вадике, которого уже увезли в судебно-медицинский морг. Быстро они. Как всегда.

В тот самый, в который сам Игорь ходил время от времени по работе. Сможет ли он теперь без содрогания смотреть на это здание или начнет посылать в морг кого-то из молодых, как посылали его? Даже об этом думать было проще, чем про Вадика.

Елена Михайловна и Ангелина сидели в коридоре, на узкой скамье, чудом не касаясь друг друга, но именно специально отдаляясь, это Игорь видел прекрасно.

Лицо у Елены Михайловны было осунувшееся и неживое. Игорь бросил взгляд на Кристину, которая поспешно достала купленные по дороге капли, бутылочку воды и одноразовый стаканчик.

— Игорь, — выдохнула мачеха, и ее седые кудряшки подпрыгнули, чтобы снова безжизненно повиснуть. Кажется, она пыталась улыбнуться, но вышла болезненная гримаса. На ее чуть навыкате глазах — точно таких как у Вадика, — блеснула влага. — Как так, Игорь?

И он забыл, что собирался вежливо подержать за руку, дать лекарство и постоять рядом, пока она не уедет домой. Бросился вперед, едва не оттолкнув Кристину, которая чудом увернулась со своими каплями, присел на корточки перед ней и обнял, уткнулся лицом в колени. И она обняла его тоже, вцепилась в плечи с такой силой — и откуда в ней столько? — и расплакалась. И он расплакался тоже.

Кристина с ненужными сейчас каплями неловко топталась рядом, а потом протянула стаканчик Ангелине. Игорь из-под руки мамы видел, как та механически взяла и выпила воду. Да, Ангелина выглядела иначе. Подкрашенные губы, глаза. Может, многовато косметики, но Игорь в этом не разбирался. Как знать, может, жена брата собиралась куда-то вечером, не ему ее судить. Но выглядела она такая в приемной морга неуместно. Инородно. Даже находиться с ней рядом не хотелось.

Поблизости раздалось покашливание.

— Игорь Валерьевич Ремесов? — вежливо спросил подошедший сотрудник. Что же, он и правда здесь по делу, хоть и формальному. С большим трудом Игорь разжал руки и поднялся на ноги. Обернулся к подошедшему и сухо произнес:

— Ведите.

Своих покрасневших глаз и слез он не стеснялся. Здесь видели и не такое.

А вот идти к брату было страшно. Он даже прикрыл глаза, когда сотрудник морга — как повезло, что сегодня не дежурит никто из знакомых! — отдернул простыню. В первое мгновение на Игоря накатило облегчение — это был кто угодно, только не его брат! Совсем не похож! А потом он стал узнавать искаженные смертью черты. Вот когда он проклял свою внимательность к деталям, которую так ценил в своей работе.

Теперь он будет помнить брата таким. С одутловатым бледным лицом, заострившимся и оттого тонким носом, приоткрытыми синими губами, с лопнувшими сосудами прикрытых глаз и темными следами на шее. Удушение. Неужели все-таки он? Тот, кто уже убил полицейского. Тот, от кого удалось вырваться Кристине.

Повторная волна облегчения — и как Кристина смогла избежать такой смерти, надо же, как ему с ней повезло! — смешалась с невыносимой горечью. Брат был никак не слабее Кристины и отличался здоровой паранойей, свойственной многим полицейским. Как он подпустил психопата так близко?

Психопата! Перед глазами всплыло бешеное лицо психа из больницы, который набросился на него с утробным воем: «Ме-ент!» Он даже потянулся к телефону, чтобы прямо сейчас позвонить Халиман и убедиться, что тот на месте, но рука безвольно упала. Вечер, а психолог в клинике работает все-таки не круглосуточно. Да и не дело это… сейчас.

Он присел рядом с братом на стул и коснулся его холодной руки.

— Я найду его, Вадик, — тихо произнес он. — Обязательно найду, ты же знаешь. За маму и Гелю не беспокойся, присмотрю.

Когда он говорил вот так, словно брат еще жив и мог его слышать, становилось легче. Но пора было возвращаться к остальным. Он надеялся, что Кристина присмотрит там за его родными, но бросать все на пережившую только сегодня же покушение девушку тоже представлялось неправильным.

Он оказался прав. В коридоре ничего не изменилось. Ангелина все так же сидела прямо, как палка, мама же крепко сжимала пластиковый стаканчик, который тонко потрескивал от такого сжатия. Кристина по-прежнему стояла рядом с ними, переводя взгляд с одной на другую и не зная, что делать. Игорь хотел предложить всем поехать к маме, чтобы никто не оставался наедине с горем. К тому же ему надо было взять отгул, чтобы заняться похоронами… Как не вовремя! Ему никак нельзя сейчас останавливаться! Но переложить все тяготы на плечи женщин было бы неправильно.

Он уже открыл рот, чтобы предложить взять такси, как вдруг отмерла Ангелина.

— Я иду домой. Мне надо собрать костюмы Вадика, — невпопад произнесла она. — Они ему уже не нужны, да? Освобожу шкаф. Он ведь не придет домой. Больше никогда не придет.

Она как-то странно вздохнула, выдав эту тираду и, прежде чем Игорь успел возмутиться, что она думает сейчас о каких-то костюмах, вдруг уронила голову на грудь, словно поникшая марионетка, и разрыдалась. Теперь Игорь понял, почему никогда не видел ее плачущей. Плакала Ангелина ужасно, с повизгиваниями и соплями. Ее тушь, наверняка дорогая и водостойкая, почему-то все равно потекла, а с ней размазался и остальной макияж.

— Больше…. никогда, — всхлипнула она снова, набирая воздуха для очередной волны плача, и Игорь попытался утешить ее как мог.

— Ангелина, мы найдем эту тварь, найдем того, кто его убил, — произнес он и зачем-то добавил: — Я позабочусь о вас с мамой, ты не будешь ни в чем нуждаться, как и при Вадике.

Он знал, что Кристина не будет против, чтобы часть его зарплаты уходила на вдов брата и отца. Это было в ее характере. Чего он не ожидал, так это того, что Ангелина яростно выпалит в ответ:

— Ты думаешь, мне нужны только деньги? Тряпки эти? Да это Вадик хотел, чтобы я так выглядела! Ему нравилось думать, что я настоящая модель! Он даже… даже рождение детей откладывал, чтобы я не испортила фигуру. Да я…

Она снова залилась слезами.

— Я онлайн-репетитором работаю, — сквозь слезы наконец произнесла она. — И зарабатываю не меньше Вадика, просто откладывала на операцию, чтобы после… снова привести фигуру в порядок. А теперь… Лучше бы это ты умер!

Игорь даже не услышал последней фразы, не отрывая взгляда от искаженного плачем лица снохи. Неужели он совсем не знал ее? А Вадик? Вадик знал свою жену?

Рядом зашипела Кристина, видимо, с трудом сдерживаясь, чтобы не ответить на выпад Ангелины, а вот мама не смолчала.

— Геля, не надо, — тихо, но уверенно произнесла она и обняла дернувшуюся было невестку. — Я уже потеряла одного сына и не хочу потерять второго. Сынок… начнешь искать убийцу, будь осторожен. Я не отговариваю, родной, я тебя знаю, но заклинаю: будь осторожен.

И она кивком указала ему на дверь, сама, как курица крыльями, обнимая слишком высокую для нее Ангелину и прижимая к плечу.

— Езжайте, — шепнула она. — Я присмотрю за Гелей.

Игорь растерянно кивнул, непривычно чувствуя себя обузой. Он решил, что прямо с утра поедет в клинику к Халиман, а заодно уточнит у нее, к какому психологу можно отправить вдову брата. Похоже, иначе ей не выкарабкаться.

Домой они ехали молча, и только в квартире, снова накормив встревоженного пса и поставив чайник, Кристина прервала молчание.

— Не слушай Ангелину, — произнесла она, похоже, больше уговаривая себя, чем Игоря. — Она так не думает. Просто в ней говорит горе. Она не желает тебе смерти.

Игорь вздохнул. Хотелось заорать и ударить по столу кулаком так, чтобы чашки зазвенели, но Кристина была ни в чем не виновата, и срываться на ней не стоило.

— Ты думаешь, я переживаю из-за этого? — тихо произнес он, усилием воли пытаясь не дать себе повысить голос. — Я жил рядом с ними, мы каждую неделю встречались на ужинах, и я не знал по-настоящему ни маму, ни Гелю! Я в них обеих ошибся! А я ведь строю свои догадки, в том числе и основываясь на том, что разбираюсь в людях!

В конце он все-таки сорвался на крик. А еще не удержался и ударил по столу. Но не сильно.

Кристина подошла со спины и обвила его шею руками, чмокнула в макушку.

— Ты очень проницательный, — уверила она его. — Просто женщины — такие вот непостижимые существа, внутри коробочки всегда больше, чем снаружи.

Игорь не отрываясь смотрел на сахарницу, но не видел ее.

— Вот именно, — совсем тихо произнес он. — Вот оно. То, что я упустил.

— Что? — Кристина нехотя вернулась к столу и разлила чай. Игорь не мог оторвать от нее взгляда. Невысокая и хрупкая с виду, она вела физкультуру и ОБЖ, бегая и прыгая не хуже многих спортсменов, и сумела вырваться из рук убийцы. Женщина.

— Женщина, — повторил он вслух. — Как ты думаешь, убийца может быть женщиной?

И добавил быстро:

— Тот, кто на тебя напал, он мог быть женщиной?

Кристина наморщила лоб. Она оперлась крестцом на кухонный стол и задумчиво мешала ложечкой чай. Молчала. Игорь не беспокоил ее, давая собраться с мыслями.

— Вряд ли… — наконец нехотя произнесла она. — Вообще он был в шапке. Ни грамма косметики, скуластое лицо. Я не разглядела хорошо, прости. Испугалась.

— Но ты не уверена? — Игорь затаил дыхание.

Кристина покачала головой.

— Не уверена, — подтвердила она.

— Этого более чем достаточно. — Игорь поднялся, взял кружку и залпом выпил чай. — Так, родная, оставайся тут, смотри за Арамисом, если что, звони.