Игорь начал привыкать к монотонной работе и досаду испытывал лишь в присутствии Даши. Даша и ее постоянные раздражающие вопросы.

Вот как сегодня. Только пришла и сразу с порога:

— А Арикяна уже взяли под стражу?

Конечно, Игорь все ей тогда рассказал про свои подозрения. Сейчас жалел, потому что и дня не проходило, чтобы Даша хоть вскользь, но не поинтересовалась, что там с их подозреваемым. То ли ей так обидно было, что она сначала искренне верила в его полную невиновность, а отсутствие алиби и запись в журнале посещений психиатрической больницы восприняла как личное оскорбление, то ли просто жаждала скорейшего справедливого возмездия, но успокоиться она никак не могла. К Веронике она с вопросами не лезла, та как-то шикнула на нее и сумела приструнить. Игорь так поступить не мог. К тому же он и сам не понимал, почему Вахан до сих пор не проходит как главный подозреваемый. Если Игорь что-то и знал о программистах, так это то, что им не составит никакого труда подделать алиби. Работал Вахан на дому, где он на самом деле находился и в какое время, подтвердить никто не мог, а если отправлял готовую работу, то мог создать отложенное сообщение или просто отправить, находясь в другой части города.

Было еще кое-что. Вахан упорно отнекивался от того, что посещал психиатрическую больницу, несмотря на запись в журнале. Подпись была не совсем такой, как у него, да и почерк, каким были записаны имя и фамилия, не совпадал с тем, как он записал их для следователя, но Игорь не мог так просто от этого отмахнуться. Он попытался получить записи с камер на проходной в больнице, но тут его ждало очередное разочарование. Услышав, какая дата требуется, охранник ЧОПа замахал руками.

— Ты чего, мы храним максимум неделю, такие правила, у нас и в договоре это прописано. — Он огляделся и, понизив голос, добавил: — Я бы рад помочь, но начальство хорошие винты жмотит, так что пишем сколько можем.

Игорь, впрочем, что-то подобное и предполагал.

Но мыслями он продолжал возвращаться к Вахану. Он мог бы сказать, что ходил туда с Анной, которую не пропускали одну, благо Анна уже не могла ничего ни подтвердить, ни опровергнуть, или что ходил к кому-то другому, Игорь был к этому готов. Но вместо этого Вахан продолжал настаивать, что никогда не бывал в больнице. Еще бы сказал, что ничего не слышал про Николая и не знал, что Анну кто-то преследует! Но этого он не говорил. Признал, что Анна действительно все время чего-то боялась, но он считал ее страхи беспочвенными. Однако к делу это не пришьешь, как и откровенную неприязнь соседки, Киры Михайловны, к молодому человеку Анны. Так что оснований для задержания Вахана не было.

Игорь отдавал себе отчет, что мотива убивать Анну у Вахана не было. И только отсутствие внятного алиби не позволяло вычеркнуть его из списка подозреваемых. Да еще тот факт, что они с Анной встречались. И статистика, и жизненный опыт подсказывали Игорю, что убийцами чаще всего становятся близкие или знакомые люди, которых никому не пришло бы в голову подозревать. Люди, которых жертва хорошо знала. А Аня не только близко знала Вахана. Она еще и рассказывала ему про Николая. Игорь и сам все меньше верил в причастность Вахана к убийству. Но других подозреваемых у него по-прежнему не было, а жгучее чувство вины требовало обязательно найти и наказать виновного в нелепой смерти Анны. Если бы он только поверил ей, всего можно было бы избежать!

Так что Игорь полностью разделял Дашино беспокойство, и оттого она раздражала его еще больше. И на ее вопрос про Арикяна буркнул:

— Нет. Давай раскладывай уже.

И Даша принялась за работу. Они нашли три убийства, при которых жертве перерезали горло, и пять блондинок, задушенных длинными тонкими ремешками от их же сумок.

— Может, общее между ними в том, что все жертвы задыхались? — неуверенно предположила Даша. — Помимо того, что не осталось следов.

Игорь покачал головой. В очередном висяке ему достался труп пожилого бродяги со вскрытым животом. Кишки выпали наружу, а к тому моменту, когда приехала полиция, их порядком подъели крысы и собаки. Труп представлял собой жуткое зрелище, но Игорь уцепился взглядом за край разреза. Почему-то кожей в этом месте собаки побрезговали, а судмедэксперт сделал качественный снимок, на котором ровный четкий разрез бросался в глаза.

— Если считать, что орудует один и тот же маньяк, я бы назвал его Хирургом, — пробормотал Игорь.

— Почему? — вскинулась Даша. — Удушение или удар камнем в висок — это не его метод.

— А он может и не быть причастным ко всем убийствам, — терпеливо пояснил Игорь. — Но посмотри, какие разрезы! А у той женщины, которой маньяк еще живой откромсал кисть руки? Ровный срез, прямо как…

Он замолчал. Не сговариваясь, они решили не упоминать Анну вслух. Но разрез и у женщины без кисти, и у бомжа напоминал тот, что был на ее животе.

— Я не видела, что там? — Даша, которая недавно зеленела при виде таких изображений, деловито разложила их на столе и почти уткнулась носом. Игорь видел, как она по привычке сунула ноготь в рот, но скривилась и вытащила. Игорь скрыл ухмылку — совет Кристинки сработал, и накладные ногти Даша не грызла.

— О да, неприятная штука. — Даша рассмотрела фотографии и нырнула глубже в дело. — Кстати, с ним работала наша Александра Глебовна. Может, поговорить с ней о том, что в дело не попало?

— В каком смысле в дело не попало? — не понял Игорь, потом сообразил: — А! Ты про рабочие версии? И чем нам помогут рабочие версии?

Но тут он представил, как неуемная энергия Даши будет и дальше изливаться на него, и поспешно кивнул:

— Ладно, иди и постарайся все разузнать.

Когда Даша ушла, он сложил архивные документы и посмотрел на Веронику.

— Даже не смотри на меня, — не отрываясь от работы, буркнула та. — Я категорически против того, чтобы пытаться во всех убийствах найти что-то общее, не бывает так, чтобы везде были совпадения!

Игорь посмотрел на пустую стену позади своего кресла и подумал, что если он повесит сюда карту и начнет обозначать булавками места, где были совершены убийства, то Вероника умрет со смеху. Он пробовал сделать такую карту на телефоне, но ничего у него толком не вышло.

И Игорь снова вернулся к работе, решив отделить те дела, где были подозреваемые, но их вину не удалось доказать. Это ему тоже ничего нового не дало. Игорь убрал папки, встретив насмешливый взгляд Вероники, и набрал номер Савы.

Его алиби Вероника еще проверяла, но пока выходило, что Сава не виновен. Непросто, наверное, таким шустрым журналистам: сначала оказываешься в нужном месте и в нужное время, а потом выходит, что и время, и место совсем наоборот — совершенно неподходящие. Впрочем, Игорь собирался с ним увидеться по другому вопросу.

Ему нужно было поговорить с кем-то про маньяка. Вдруг он действительно существует, неуловимый и аккуратный, хирургически точный, когда доходит до разрезов, безжалостный и способный изменить почерк в любой момент. Ведь такие убийцы иногда появляются, почему бы ему не появиться у них в городе? Только потому, что никто такого не ожидает? Это даже звучит глупо.

А Игорь… может, и хотел попросту взять и связать все дела с отсутствующими уликами воедино, да? Ему и самому это казалось слишком надуманным и фантастичным, но виноват в этом был Сава с его проскользнувшей гениальной в своем безумии мыслью об убийце-душеприказчике. Последователе не одного известного убийцы, а множества и, может, даже не таких известных.

Эта мысль про маньяка, повторяющего чьи-то мечты, доводящего до конца за своими более слабыми коллегами, засела у Игоря в голове и не уходила. Вот он и решил встретиться с Савой — в надежде на то, что словоохотливый журналист подаст еще какую-нибудь идею.

Все это он изложил Саве в кафе. Себе он снова взял эспрессо, а Сава в этот раз остановился на черничном рафе. Какие только дурацкие подробности не лезут в голову!

— Подожди! — Глаза у Савы на миг остекленели, а потом снова ожили, как в прошлый раз. Похоже, заголовок статьи пока не придумался, ну да и бог с ним. — Ты хочешь сказать, что в городе орудует сразу несколько маньяков, о которых никто не знает? Кровавых упырей переулков?

— Так, Сава. — Игорь щелкнул пальцами у него перед лицом. — Не отвлекайся. Во-первых, некоторые случаи по почерку совпадений не находят. А значит, это может оказаться разовым убийством. И даже не обязательно осуществленное кем-то местным. По статистике, высокий процент висяков у нас из-за тех, кто был проездом. Во-вторых, я как раз склоняюсь к варианту, что все это дело рук одного и того же человека.

— Час от часу не легче, — содрогнулся Сава. — Покажи еще раз список! Так, три перерезанных горла, одно убийство топором, вырезанное… фу, не буду дальше читать. Это вот столько нераскрытых убийств?

— Это за год, — пояснил Игорь. — По всему городу. Я поднял архивные дела. И раскрытых гораздо больше.

— Меня это не слишком утешает, — проворчал Сава. — Надеюсь, во всех них ты меня не подозреваешь?

— Я тебя и в убийстве Анны не слишком сильно подозреваю, — утешил его Игорь. Сава утешение не оценил.

— Лучше бы соврал и сказал, что вообще не подозреваешь, — вздохнул он. — Что от меня требуется?

— Ты пишешь и много читаешь про всяких сталкеров, шантажистов, тех, кто угрожает убийством или нанесением тяжкого телесного или психического вреда и вроде того, — пояснил Игорь. — Тех, что обещали убить и не убили. Неважно, не смогли или их поймали, посадили в тюрьму или в психбольницу. Важно сравнить, нет ли среди их угроз чего-то похожего на то, что есть в этом списке. Список не терять, никому не показывать и не публиковать.

— Да понял, не дурак, — мрачно ответил Сава. — Хоть и произвожу иногда такое впечатление. Проверю. Тебе напрямую звонить, если найду что-то, или Дарье Давидовне?

Игорь хотел спросить: «А что, у тебя есть ее номер?» — но то, как отвел глаза Сава, как назвал Дашу, сказало Игорю куда больше.

— Можешь ей передавать, разумеется, но, если очень срочное, тогда мне. — Игорь вернулся к кофе, пытаясь сообразить, где же искать ему самому.

— Вообще я вот что думал, — неуверенно пробормотал Сава, параллельно просматривая новости, видимо, сразу взялся за дело. — Я, когда к этому Николаю в больницу ходил, вот о чем подумал. Просто забыл. Были разговоры, что больницу хотят расформировать, убрать из центра и на этом месте построить торговый центр…

— И ты написал статью о несчастных больных, к которым будет тяжелее добираться родственникам? — понимающе усмехнулся Игорь.

— Ну вообще-то нет, я написал о том, что теперь странных людей в пижамах или босиком меньше будет попадаться на автовокзале, — в тон ему ответил Сава. — Я тогда поднял статистику, и знаешь, оказалось, что психи довольно часто сбегают и бродят, хотя, как правило, и неопасные.

Игорь вспомнил, что думал о Николае — что тот не умер, а сбежал и начал снова преследовать Анну.

— К чему ты клонишь? — нахмурился он.

— Может, психов втихаря выпускают, чтобы меньше перевозить на новое место за городом, а они убивают, — свирепо вращая глазами для большего эффекта, спросил Сава.

Игорь вспомнил гору бумаг, которую нужно собрать, чтобы получить доступ хоть к чему-то в этой больнице, и помотал головой.

— Идея богатая, но вряд ли, — с сожалением заметил он. — Если только у них в больнице нет сообщника.

И он замолчал, вспомнив про психолога Халиман. Было в ее поведении что-то странное. То, как она не хотела отдавать рисунки, например. Она слишком сильно проникалась проблемами больных. Могла ли она и впрямь переживать за психов и втихаря выпустить одного-двух, а то и больше? Например, если они пообещают пить таблетки и не пытаться зарезать соседа за то, что он якобы держит обогащенный радий в спальне?

— Вот, ты тоже задумался, — заметил Сава. — Тебе проще будет узнать по своим каналам, чем мне. Проверь, за какие нарушения принудительно лечились те, что вдруг умерли или пропали. Хотя последних не будет, конечно. Внезапно выписанные, скорее.

— Да, может, что-то и получится, — задумчиво произнес Игорь и достал зазвонивший телефон.

— Дарья Давидовна? — вытянул шею Сава.

Игорь кивнул и принял вызов.

— Игорь Валерьевич! Я поговорила с Александрой Глебовной! — Даша говорила так громко, что почти кричала. — Мы были правы! Насчет Сидорчук! Женщины с отрезанной рукой!

— Что? — Игорь махнул рукой Саве, чтобы молчал, но тот повернул к нему экран телефона, и Игорь прочитал заголовок:

«Жених едва не лишил невесту руки из-за беспочвенных подозрений». С фото на него смотрела та самая женщина из архивной папки.

— Что стало с ее женихом, который хотел отрезать ей руку? — резко спросил он у Даши.

— Вы уже знаете? — она заговорила чуть спокойнее, словно смутилась. — Он провел на принудительном лечении положенные восемнадцать месяцев, а потом, едва выписался домой, отравился. Насмерть.

— Еще до того, как была убита Сидорчук. — Игорь кивнул, хотя Даша его кивок видеть и не могла. — Ты молодец, Даша. Продолжай.

Он положил трубку.

— И ты тоже молодец. — Игорь вернул телефон Саве. — Кажется, это след.