Олег потерял счёт дням.

В первый день Олег положил в избе, куда привела его Взгарда, на лавку кольчугу с шлемом и меч. Взгарда убрала их в клеть, с глаз долой, и он даже не спросил про них.

Взгарда не расспрашивала Олега. История же её жизни была проста и коротка.

Несколько лет назад от неведомой болезни в один год умерли все её родные: отец, мать, два брата и сестра. В доме осталась она одна.

Оставленное родителями хозяйство мало-помалу приходило в упадок. Взгарде для себя не так уж много было и надо.

Она поднимала маленькое поле за домом и огород. Ни лошади, ни коровы у неё не было, в пустом хлеву ютились на насесте десяток кур.

Но Олег, глядя на обветшавшую избу, на дырявый хлев, на крапиву и полынь, густой стеной обступивших огород, прикидывал в уме: ежели бы приложить руки, ежели бы хозяина сюда! У избы только два нижних венца сменить, на хлеве крышу перекрыть, а огород хорошо расположен — с пока том, на юг, вода весенняя не застаивается, солнышко землю пригревает, и земля хорошая — не глина.

В зарослях крапивы Олег разглядел сложенные брёвна.

— Ещё отец на баню привёз, — объяснила Взгарда.

Олег перекатил брёвна к речке и сказал:

— Завтра баню буду ставить.

Утром он проснулся, когда солнце, ещё не набрав силы, светилось влажным красным светом, и утренний холодный туман стлался в низине возле речки.

Но как ни рано проснулся Олег, Взгарда поднялась раньше его, уже растопила летнюю печь и варила завтрак. Увидев, что Олег вышел из клети, она сказала с виноватой улыбкой:

— Опять кашу сварила… Больше нет ничего…

— И кашу тоже едят, — отозвался Олег.

— Вот разживёмся, коров, свиней заведём, тогда ы. г: со будет…

Олег засмеялся:

— Ладно, давай есть, и за дело пора.

Работа шла легко, спористо. Сколько лет не брал он в руки плотницкого топора, а тут само собой вспомнилось, как ложится рука на топорище, с каким наклоном должно лезвие входить в дерево, чтобы не сколоть лишнего.

…Давно это было. Отец и дед Олега были крестьянами.

И его с детства приучали к крестьянской работе да не приучили: он всё смотрел на сторону, мечтал о вольной жизни воина; и в один весенний день, когда пахаря сладко дурманит запах оттаивающей земли, а бродягу непреодолимо манит дорога, никому не сказавшись, он ушёл из дому и бродит по свету до сих пор. И ни разу Олег не пожалел о том, что в юности так круто переменил свою жизнь…

Олег вязал уже четвёртый венец, когда услышал приближающийся конский топот. Он поднял голову и увидел Ролава, в сопровождении нескольких дружинников подъезжающего к деревне.

Олег зажмурил глаза, потом открыл, помотал головой, как бы просыпаясь от сна, кинул топор, который глубоко вонзился в бревно, и, распрямясь, пошёл навстречу дружинникам. Сон кончился, наступило пробуждение.

— Я здесь! — громко крикнул Олег.

— Князь! — радостно воскликнул Ролав и погнал коня к нему прямо по капустным грядкам.

— Что случилось? — спросил Олег.

— Уже двадцать дней прошло, князь, а ты не возвращаешься. Тебя искал. А в Новгороде всё спокойно.

Дружинники спешились.

Взгарда, несшая Олегу жбан с квасом, так и остановилась посреди двора, держа жбан в руках. Глаза её наполнились слезами.

— Что стоишь, иди сюда, — позвал её Олег.

Взгарда подошла и подала жбан с поклоном.

Олег отхлебнул квасу.

— Хорош, — сказал он и передал жбан Ролаву. — Пей.

Она мастерица квас варить.

Олег обнял Взгарду за плечи, притянул к себе.

— Полюбила ты простого воина, а он, видишь, оказался князем. Теперь я тебя возьму в Новгород. Рада?

Взгарда опустила глаза.

— Вон, от радости слова сказать не может, — засмеялся Ролав.

Но Взгарда только покачала головой и тихо сказала:

— Князь, исполни мою просьбу, одну-единственную.

— Проси, что хочешь, ни в чём не будет отказа.

— Оставь меня здесь.

— Ну-у, глупая баба! — не смог скрыть своего удивления один из дружинников.

Но Олег понял: как решила, на том и будет стоять, не уговоришь, не заманишь.

Заскрипел зубами Олег.

— Будь по-твоему.