Олег знал, что Алвад не примирится с тем, что не он наследовал княжение. У Алвада было много сторонников в дружине.

Олег знал, что рано или поздно недовольные должны что-то предпринять против него.

Перейдя жить в княжеские хоромы, он привёл с собой своих слуг, поселил в доме своих дружинников. Ролаву приказал состоять дядькой при княжиче.

— Игоря береги пуще собственного глаза, — сказал Олег, — чтобы никто ему никакого вреда не причинил и чтобы лихой человек не выкрал его. Трудное дело поручаю тебе, день и ночь как на стороже: днём взора не отводи, ночью спя бодрствуй. Из дому с ним идёшь — без меча не выходи.

— Буду беречь княжича, как велишь, — ответил Ролав.

С тех пор Ролав повсюду таскал мальчика с собой: сам идёт на торг, и Игоря ведёт, в гриднице с друзьями мёд пьёт, и княжича рядом на лавку сажает. На одних мамок редко-редко оставлял. А после того как кто-то, пробравшись на чердак, пытался разобрать потолок над покоем Игоря, да, видно, спугнули, Ролав совсем перестал отпускать княжича от себя.

А перед ночью сам осматривал двор и дом.

Однажды, в начале лета, Ролав вышел в свой обычный дозор и увидел стоявшего на крыльце Олега. Ночь была безлунная. Сияли звёзды. В темноте со всех сторон трещали кузнечики, то поодиночке, то все вместе. А когда они на какое-то мгновение замолкали, то становился слышен глухой гул голосов из гридницы.

— Ишь расшумелись, и сон их не берёт, — сказал Ролав, прислушался. Как будто голос Алвада…

Олег шагнул с крыльца и пошёл тихими, сторожкими шагами к гриднице.

Ролав пошёл за ним.

Неуслышанные и незамеченные, они подошли к дверям гридницы.

Из общего гула голосов явственно выделялся резкий голос Алвада:

— Кто мы — бабы или воины? Сколько будем терпеть?

— Ты начинай, мы поддержим, — сказал густой бас. — Объяви Олегу, что, мол, не желаем тебя князем иметь.

— А может, меч или стрела всё-таки вернее? — возразил кто-то третий.

Ролав схватился за рукоятку меча. Олег остановил его:

— Подожди. Тут я должен драться сам.

Олег вбежал на крыльцо, с шумом распахнул дверь в сени, нарочно гремя мечом, прошёл через сени и рывком открыл дверь в гридницу. Тяжёлая дверь заскрипела, поворачиваясь в подпяточнике.

Олег переступил порог.

В гриднице наступила тишина. Все повернулись к нему.

— О чём речь? — спросил Олег.

— Так, о всяком говорили, князь… — ответил один из дружинников.

Наступила напряжённая тишина.

Олег тяжёлым взглядом смотрел на Алвада, и тот не выдержал. Он вышел из-за стола и встал перед Олегом.

— Говорим, что не по праву ты занял княжеский престол.

Есть люди, более тебя достойные занять его.

— Кто ж это? Ты?

— Хотя бы и я. Я племянник Рюрика, а ты ему — никто.

— Значит, ты, Алвад, хочешь быть князем, нарушив волю усопшего. А ты не боишься?

— Нет.

Олег обратился к дружине:

— Дружина тоже сомневается в моём праве?

Несколько мгновений все молчали. Молчание стало гнетущим. Алвад срывающимся голосом крикнул:

— Ну!

Тихо сказал один дружинник:

— Да, сомневаемся.

— Пусть будет так, — сказал Олег. — Пусть нас с тобой, Алвад, рассудит поединок. Ты согласен?

Алвад оглянулся на дружинников.

Дружина ждала его ответа. Отступать было некуда, и Алвад сказал:

— Согласен.

Олег громыхнул мечом.

— Завтра бьёмся в Перуновой роще. Перун решит наш спор.