Все давно уже забыли про разорённую Освею, ведь для варягов она была всего лишь утратой небольшой доли добычи, к тому же возмещённой в других деревнях.

Но Ролав ни на минуту не забывал ни о гибели родных, ни о своей клятве, и в глубине души у него теплилась надежда, что брат Акун всё-таки жив и что он отыщется.

Ролав ходил на торг, надеясь среди рабов, привозимых купцами, встретить кого-нибудь из земляков, а может быть, даже и Акуна…

Олег тоже не забыл про Освею. Правда, его занимал даже не Торстен Собачий хвост, а неведомый проводник жадного свея, который, оставшись безнаказанным, может и в будущем не единожды повторить своё чёрное дело.

Как-то, после очередного неудачного похода Ролава на торг, Олег сказал ему:

— Ладно, завтра схожу узнаю у свеев, приедет ли нынешней весной мой друг свейский купец Олаф. Он-то наверняка расскажет нам про Торстена и про то, куда он продал людей.

Назавтра Олег с Ролавом пошли на торг.

Прошли по рядам, потолкались на пристани. Торг, как обычно в предвесеннюю пору, был небогат.

Олег пошёл на свейское подворье, сказав Ролаву:

— Жди меня в рядах, я тебя найду.

Ролав брёл среди лавок и прилавков, и вдруг он услышал впереди, за лавкой, скрипучий голос Свадича. Ролаву не хотелось встречаться с ним, и он остановился, ожидая, когда Свадич пройдёт.

Но Свадичу отвечал другой голос, незнакомый, и Ролав понял, что разговаривающие стоят на месте и никуда уходить не собираются.

— Напрасно ты тогда отказался, — говорил незнакомец, — я на том деле заработал больше, чем вы в три года от своего воеводы получите.

— С нашим Олегом не разживёшься, ты это правду говоришь. Кабы Алвад был на его месте… — сказал Свадич.

— Чего ж вы терпите? — усмехнулся незнакомец. — Кричите, что хотите Алвада, а Олега не желаете.

— Да заворожил Олег дружину, всем мил. Слово, что ли, какое колдовское знает…

— На тебя же его колдовство не действует…

— Что я один сделаю?

— Как будто сам не соображаешь? А уж Алвад тебя отблагодарит.

Ролав выглянул из-за угла и увидел говорящих. Они стояли на солнце, облокотясь о бочку, оба дружинника были хмельны.

Ролав посмотрел на незнакомца и увидел в его руках нож Акуна…

Незнакомец поигрывал ножом, подкидывая его и перехватывая.

Нож был в тех же, так хорошо известных Ролаву кожаных ножнах с красной бусиной на конце, в рукоятке белел вделанный медвежий зуб, зуб того самого медведя, который ломал Акуна и в которого Акуну, уже терявшему сознание, удалось всадить этот нож в сердце.

Ролав подбежал к Свадичу с незнакомцем.

— Откуда у тебя этот нож?

Незнакомец с удивлением глянул на Ролава, перевёл взгляд на нож.

— Тебе какое дело?

— Это нож моего брата.

— Твоего брата? — незнакомец перестал играть ножом.

Ролав быстро заговорил:

— На нашу деревню напал Торстен — Собачий хвост и увёл людей. Вон Свадич тебе подтвердит. Это нож моего брата Акуна, которого увёл Торстен. И бусина на ножнах, и медвежий зуб…

И Ролав протянул руку к ножу.

Незнакомец побледнел и потянул меч из ножен.

— Врешь. Этот нож мой.

В ряду поднялся переполох. Если дружинники затевают ссору, тут уж держись от них подальше, не то и тебе попадёт ни за что ни про что.

Но в этот миг из-за лавки вышел Олег, искавший Ролава.

— У него нож Акуна! — бросился Ролав к воеводе.

— У кого?

Но тут Олег сам увидел разъярённого дружинника с обнажённым мечом.

— Дай нож, Веред, — приказал Олег.

Незнакомец нехотя подал нож.

Олег сказал:

— Смотри, Ролав, точно ли это нож твоего брата? Не ошибаешься ли ты? Тут дело пахнет кровью. Смотри не ошибись.

— Акуна, Акуна! Эту бусину дала ему Утеха, наша сестра, и этот зуб с жёлтым пятном помню.

— Откуда у тебя этот нож? — спросил Олег дружинника.

— Купил, — ответил Веред.

— У кого?

— Я его не знаю. Продавал на торгу, я и купил.

— Продай его мне.

— Бери, воевода.

Когда Олег и Ролав возвращались с торга, Олег сказал:

— Может, было и так, как говорит Веред, купил на торгу. — Потом он добавил: — Свейские купцы сказали, что Олаф в этом году непременно приедет, так что жди.

Когда вскрылись реки, и в Ладогу стали приплывать купцы, Ролав у каждого спрашивал, не знает ли он, какова судьба пленных, захваченных Торстеном прошлой осенью в славянских землях. Но купцы ничего не могли сообщить Ролаву.

Некоторые привезли рабов, но купили их не у Торстена.

Наконец, приплыл друг Олега свейский купец Олаф.

— Я слышал, — сказал Олаф, — что Торстен — Собачий хвост в этом году поплыл не на восток, а на запад.

Приуныл Ролав: значит, его родичи попали в неведомые далёкие земли, и теперь никогда уж он их не увидит…

Олег сказал:

— Ты, Олаф, где будешь, узнавай, нет ли, мол, у кого раба — славянина по имени Акун, родом из деревни Освеи.

У него примета: шрам на лице от медвежьих когтей. Найдёшь, выкупи. Заплачу тебе сполна.

Олаф обещал исполнить просьбу.