Перенеся папку с материалами о фирме «Черил» в редакцию, Пол Дарк ежедневно посвящал ей час или даже больше, просматривал черновики, редактировал и переписывал отдельные места рукописи — одним словом, решительно шлифовал ее, готовя к печати.

Бренда Мейсон была в восторге.

— В наши дни редко кому удается напасть на такой яркий случай наглого обмана, — говорила она. — Этот репортаж чувствительно пошатнет репутацию фирмы «Черил» и, наверно, уничтожит «Бьютимейкер» в самом зародыше. Единственная особа, которую мне искренне жаль, это Мери Стенз. Боюсь, что ее растерзают.

— Вряд ли, — возразил Дарк, — скорее наоборот — весь этот шум пойдет ей только на пользу. Кстати, ее красота настоящая, и этого никто у нее не отнимет. Она хочет стать актрисой и имеет для этого теперь все возможности.

— Сама красота еще не делает женщину актрисой, — возразила мисс Мейсон.

— Но содействует этому. Впрочем, я считаю, что у нее хватит и таланта. В известной мере этот удар по крему «Бьютимейкер» может открыть перед ней широкие перспективы. Тысячи людей захотят сами увидеть девушку, которую сделал красавицей эскулап, отсидевший в тюрьме за подпольный аборт. Такая реклама в наше время имеет высокую цену. Завтра Мери Стенз может стать национальной знаменитостью.

— Будем надеяться, что выйдет по-твоему, — пробормотала мисс Мейсон. — Что касается меня, так я считаю, что ее ожидают тяжелые испытания.

— Меня это не интересует, — решительно заявил Дарк. — Единственное, что имеет для меня значение, — это репортаж.

На другой день перед обеденным перерывом его вызвали в кабинет ответственного редактора. Бэзил Бомон сидел за столом, от нечего делать рисуя что-то на клочке бумаги. Он указал Дарку на кресло.

— Послушайте, Пол, — немного смущенно заговорил Бомон. — Вы помните, как-то на днях мы разговаривали с вами о репортаже, посвященном новому косметическому изделию «Бьютимейкер» или как там его?..

— Да, — подтвердил Дарк. — Работа подвигается успешно.

Бомон помолчал, затем глубоко вздохнул:

— Боюсь, что вам придется отказаться от нее. Этот материал не для нас.

Дарк пристально поглядел на собеседника, не совсем понимая его.

— Это распоряжение совета директоров, — объяснил Бомон. — А точнее говоря, самого Чарлза Хеннингера. Репортаж публиковать запрещено.

— Послушайте, Бэзил, — сердито произнес Дарк. — Ведь это не просто обычный репортаж, это серьезное разоблачение. Мы должны напечатать его. Вы же сами так говорили.

Бомон пожал плечами.

— Понимаю, Пол, но ведь я не председатель концерна «Стайн — Хеннингер». Я зарабатываю себе на жизнь, так же, как и вы. Шеф велел, чтобы до его дальнейшего распоряжения на страницах журнала и словом не упоминалось о продукции фирмы «Черил».

— А знает ли Хеннингер, о чем идет речь в этом репортаже?

— Не мое дело допрашивать председателя концерна, — раздраженно ответил Бомон. — Если он запрещает печатать какой-то материал, для меня это значит, что материал не должен увидеть свет.

— Но почему? Почему?

— Не знаю. Может быть, он один из ведущих акционеров фирмы «Черил»?

— Надо, чтобы кто-нибудь объяснил ему положение, — не успокаивался Дарк. — Я затратил на этот репортаж много времени и знаю наверное: это именно то, что нужно нашему журналу. Скажу даже больше: напечатать этот материал — наш гражданский долг. Хеннингер не имеет права запрещать такую важную публикацию.

— Он глава концерна и ответственный директор, — спокойно ответил Бомон. — Он платит нам деньги и имеет право на все.

— Но репортаж уже почти готов. Это несерьезно.

Бомон терпеливо вздохнул.

— Для нас с вами. Пол, гораздо более серьезно, будем ли мы и дальше работать в журнале. Наверное, у Хеннингера есть на это свои причины: возможно, какие-то политические соображения или нажим со стороны рекламодателей, или, может быть, он знает каких-то лиц, причастных к этому делу.

— Я и сам знаю нескольких таких лиц, Бэзил. Одно из них — девушка, которой мы должны уплатить за ее участие в этом разоблачении. Я не могу оставить ее ни с чем.

— Ну, это не проблема. С нею заключен договор?

— Нет. Была устная договоренность.

— Хорошо. Мы не будем мелочными. Надеюсь, она согласится на некоторую взаимоприемлемую сумму — скажем, в пределах двухсот или трехсот фунтов. Самое главное сейчас то, что шеф наложил на репортаж абсолютное вето, и ни вы, ни я ничего не можем сделать.

— Разрешите мне поговорить с ним, — настаивал Дарк, — я могу показать ему рукопись и фотографии. Полагаю, он изменит свое решение, когда ознакомится с фактами.

— Нет, — твердо ответил Бэзил. — Все уже решено. Я отвечаю перед Хеннингером за «Обсервер» и должен выполнять его приказы. Репортаж о креме «Бьютимейкер» не увидит свет, потому что так сказал он, а теперь говорю я. Если вы попытаетесь действовать через мою голову, Пол, это ничего не даст вам, поверьте.

Дарк мрачно кивнул.

— Вот уж не думал, что доживу до такого дня, когда «Обсервер» побоится вскрыть явный обман, — с горечью произнес он.

— Дело не в трусости. У шефа есть свои причины. Весьма возможно, что это услуга какому-нибудь приятелю. Но концерном руководит он. Публикация репортажа исключена. Понятно, Пол?

— Понятно, — устало произнес Дарк. — Откровенно говоря, при таких условиях мне следовало бы уйти с работы…

— Но вы этого не сделаете.

Дарк промолчал.

— Почти все мы готовы уйти с работы, когда затрагиваются наши принципы, — сочувственно продолжал Бомон, — но никогда этого не делаем. Мы все склонны на компромиссы, цепляемся за насиженное место и… потом все проходит. Через несколько недель нас увлекает какое-то новое дело, и мы радуемся тому, что не покинули работу.

— Да, вы правы, — невесело произнес Дарк. — Да здравствует свободная печать! Будем бороться за истину, но только с разрешения хозяина.

— Вот именно, — усмехнулся Бомон. — Такова жизнь. Сильный гнет слабого.

Дарк не ответил улыбкой на улыбку.

Дней через десять после этого Дарк получил письмо от Пенелопы. Она виделась с известной ему особой, и известная ему особа обеспокоена тем, что он не делает никаких попыток связаться с ней. Опыт закончен. Известная ему особа вот-вот должна выехать на юг Франции, но надеется, что он встретится с ней до отъезда. Если Дарк сможет подождать ее в своей машине возле отеля «Оникс-Астория» сегодня ночью, примерно около часа, она будет очень рада, а он сможет сделать последние фотоснимки. Кроме того, добавляла Пенелопа от себя, если ему захочется немного развлечься, дверь квартиры на Саус-Кенсингтоне для него всегда открыта.

Дарк скомкал письмо и бросил его в корзину, затем налил себе виски. С той поры, как на репортаж о креме «Бьютимейкер» было наложено вето, он сознательно выбросил из головы какие-либо мысли о Мери Стенз. Его возмущение и обида не прошли и до сих пор, и он хотел, чтобы никто не напоминал ему об этой истории. Единственная его обязанность в отношении девушки, уверял себя Дарк, состояла в том, чтобы она получила денежное вознаграждение за свое участие в этом деле. Вообще для нее все сложилось хорошо с любой точки зрения, так же, как и для Фасберже и фирмы «Черил». Рекламная кампания должна была начаться в заранее назначенный срок и, насколько Дарку известно, ни одна газета так и не смогла добыть ни строчки информации.

Однако к вечеру его мысли приняли другое направление. Ведь девушка была только пешкой в хитроумной игре Фасберже. Несмотря на всю роскошь отеля «Оникс-Астория», несмотря на все дорогие туалеты и предстоящую поездку на Французскую Ривьеру, она, вероятно, очень одинока и растерянна, требует сочувствия и совета.

Поздно вечером Дарк отправился на машине к «Оникс-Астории». Как и в первый раз, Мери опоздала. Он не видел, как девушка вышла из отеля, только вдруг почувствовал, что она стоит рядом с машиной. На ней был строгий белый костюм и меховая шапочка. Она была прекрасна, необычайно прекрасна, и Дарк восторженно уставился на нее, совсем забыв о том, что надо открыть дверцу машины. Лишь тогда, когда Мери тихонько постучала, он встрепенулся и нажал на никелевую ручку, чтобы впустить ее.

— И вы тоже, Пол, — сказала она, садясь рядом с ним.

— Ничего не могу с собой поделать… Что он сотворил с вами, этот доктор Рафф?.. Просто невероятно!

— Это окончательный результат опыта, — объяснила Мери. — Слава богу, все уже кончилось.

— Склоняю голову перед доктором Раффом!

— А я считала, что вы намерены разоблачить его дела… настоящие и прошлые.

Дарк ничего не ответил, только повернул ключ. Мотор тихо заурчал.

— Пол, почему вы не показывались? Мне так недоставало вас.

— По-моему, мы согласились на том, что это опасно, — ответил Дарк, — и уговорились встретиться еще раз в конце опыта…

— Я знаю. Но мне кажется, что если бы я не попросила Пенелопу написать вам, мы так и не увиделись бы.

Он опять промолчал.

— Вы не хотите меня видеть?

Дарк искоса взглянул на нее.

— Что вы! Кто не захочет видеть вас!..

— Не будьте циничным, — укоризненно сказала Мери. — Вы говорите точно так, как все. Мне надоели восторги мужчин. Их интересует только моя внешность, потому что я красива. Они осыпают меня комплиментами, объясняются, вертятся вокруг меня, но все это пустое! Несколько недель назад ни один из них не уступил бы мне места в автобусе. А мне ужасно хочется поговорить с кем-нибудь, кто знает меня такой, какая я есть, кому безразлична моя внешность…

— К примеру, со мной. Вы это хотели сказать?

— А разве я ошибаюсь. Пол?

Он включил мотор, и машина тронулась.

— Не знаю, Мери. Я видел все от начала до конца. Это было вовсе не плохое представление. Надеюсь, в конечном счете вы будете иметь от него прибыль.

Мери потянулась к нему.

— Вы чем-то огорчены, Пол?

— Возможно, — согласился он.

— Из-за меня?

Дарк смущенно улыбнулся.

— Сейчас, когда вы со мной рядом, я чувствую себя менее огорченным.

— Вы говорите загадками, — сказала Мери. — Я не понимаю.

— Меня самого окружают загадки, — ответил он. — Откровенно говоря, я бы охотно сейчас выпил.

Дальше они ехали молча. До квартиры в Найтсбридже добрались в половине второго…

Они слегка чокнулись рюмками.

— За самую красивую женщину в мире, — произнес Дарк.

— За самого удивительного мужчину в мире, — ответила Мери.

Он печально покачал головой.

— Я думала, вы захотите сделать последние снимки, — сказала она. — Завтра я улетаю в Ниццу. Вернусь только через месяц.

Дарк закурил сигарету и задумчиво поглядел на девушку.

— Кто вас будет сопровождать?

— Я еду одна. Торговые агенты Фасберже в Канне приготовили виллу возле Антиба. А через неделю ко мне присоединится Тони Лури — она руководит отделом сбыта фирмы «Черил» и приедет немного отдохнуть. Как я поняла, там уже есть какие-то друзья Фасберже. Ведь он француз, вы знаете?

— Все это выглядит очень заманчиво. А что будет, когда вы вернетесь в Лондон?

— Не знаю, Пол. Это зависит от вас. От того, что произойдет, когда в «Обсервер» появится ваш репортаж. От того, как будет реагировать на него Фасберже. Если он узнает, какую роль сыграла я…

— Он ни о чем не узнает, — возразил Дарк. — «Обсервер» не выступит с разоблачением. Сверху поступило распоряжение зарезать мой репортаж.

Девушка недоверчиво уставилась на него.

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что кто-то нажал кнопку, и председатель концерна «Стайн — Хеннингер» запретил его печатать. Все, как видите, очень просто. Репортаж зарезан и похоронен. Фасберже радуется, доктор Рафф в безопасности, и вам теперь беспокоиться нечего.

— Мне очень неприятно, — сказала она. — Я знаю, как много это значило для вас.

Дарк пожал плечами, стараясь казаться безразличным.

— Э… ничего оно не значило. Просто это был хороший репортаж, вот и все. Я потратил на него бог знает сколько времени. Если хотите, меня больше возмущает сам факт — то, что какой-то хозяйчик имеет право вот так, по своему желанию, запретить слова правды. Но будем откровенны — такое делается всегда и везде. Это ловкая коррупция, которую создают телефонные разговоры, выпивки в фешенебельных клубах, дружеские похлопывания по плечу. Я работаю в «Обсервер» уже пять лет и привык считать, что наш журнал независимый и свободный от любых влияний. Мне и до сих пор тяжело поверить, что это не так.

Мери ласково коснулась его руки.

— Не принимайте это близко к сердцу. Пол. Кстати, может быть, оно и лучше для вас и для меня, что так сложилось. Какой вред оттого, что фирма «Черил» безнаказанно осуществит свою рекламную авантюру? Женщины будут покупать «Бьютимейкер» и радоваться этому. Как косметическое средство оно будет не лучше и не хуже любого другого. Столько кругом обмана, так зачем же цепляться именно за «Черил»? Из-за того, что они сделали меня красивой и теперь будут утверждать, что такой может стать каждая женщина, применяющая «Бьютимейкер»? Да это же совершенно естественное явление в этом мире, в котором мы живем, — лги, перекручивай правду, делай все, что можешь, лишь бы заманить покупателя.

— Быть может, вы и правы, — нехотя признал Дарк. — У меня уже не осталось никаких иллюзий.

Мери обняла его за плечи.

— Вам надо отдохнуть. Пол, — прошептала она. — Почему бы вам тоже не поехать в Антиб? Мы были бы там только вдвоем — вы и я. Забыли бы и про фирму «Черил», и про «Обсервер». Почему вы не хотите, дорогой?

Дарк долго и пристально смотрел на нее, напрасно стараясь побороть сомнения, затем снова налил рюмки.

— Нет, — коротко и решительно ответил он.

— Вы не любите меня?.. Нисколько? — спросила она.

— Если я и люблю вас, так вовсе не потому, что вы такая красивая. А впрочем, люблю я вас или нет — это не имеет никакого значения. Сегодня вы козырь в руках Фасберже, и он выиграл. Сумел нажать на нужные кнопки.

— Почему вы никак не можете забыть о Фасберже? Теперь все это уже позади, мы оба свободны и ничем не связаны.

— Поезжайте в Антиб и отдыхайте, — сказал Дарк. — Это даст нам обоим время подумать. Теперь, если не возражаете, я сделаю последние снимки, которые вы обещали. Мне будет приятно вспомнить вас такой, какая вы сегодня.

Он подготовил камеру, освещение и сделал несколько черно-белых и цветных снимков. Было три часа ночи.

Они вернулись в отель «Оникс-Астория», и Дарк, не выходя из машины, по-дружески поцеловал девушку.

— Поезжайте, развлекитесь немного, — сказал он.

— Постараюсь, — ответила она. — Вы не приедете?

— Не исключено. Я сообщу вам.

— Если мы не увидимся до моего возвращения, разыщу вас, как только приеду.

— Вряд ли я смогу так долго ждать, — мрачно улыбнулся он.

Так они и расстались, вовсе не подозревая, какие ужасные и драматические события ждут их в недалеком будущем.