3 января, 23 часа 45 минут.

Несмотря на валивший хлопьями снег, у ворот тюрьмы собралась большая толпа. Хогарти и Джек с трудом пробились к проходной и предъявили охраннику свои удостоверения. С облегчением вошли в помещение, где можно было немного отогреться.

— Не понимаю, чего, черт возьми, эти люди ждут около ворот? — спросил Джек.

Хогарти снял пальто.

— Они надеются увидеть палача, — объяснил он. — Правда, на это у них нет ни малейшего шанса. Он проходит сюда совсем с другой стороны, через один из служебных входов.

Джек нервно разглядывал пустую комнату.

— Я буду чертовски рад, когда все это кончится, — проворчал он Хогарти.

Тот лишь пожал плечами.

— Что до меня, то мне доставит удовольствие увидеть, как прикончат этого подлеца. Ни за что на свете не пропустил бы такого зрелища.

— Надеюсь, что это займет немного времени, — вздохнул Джек.

Хогарти подтвердил кивком головы.

— Пойдем, я тебя познакомлю с Дэвисом. Мы давно знаем друг друга.

— Дэвис? — заколебался Джек. — Ты имеешь в виду палача?

— Да. Пойдем. Я тебя ему представлю.

Они вышли из комнаты. Помещение, в котором должна была состояться казнь, находилось в другом крыле тюрьмы. Войдя в маленькую комнату, Джек испытал некоторое разочарование. Кроме электрического стула и нескольких деревянных скамеек, здесь ничего не было. Высокий худощавый человек наблюдал за работой электрика. Обернувшись и увидев Хогарти, он приветливо улыбнулся.

— Привет, Шерлок! Это ты своими стараниями обеспечиваешь меня работой?

— Рад видеть тебя, Дэвис. На этот раз мы постарались вдвоем. Хочу представить тебе Джека Эллинджера. — Джек, знакомься, это и есть Дэвис.

Джек пожал протянутую палачом руку.

— Эллинджер был первым, кто пустился в охоту за Равеной, — пояснил Хогарти Дэвису. — Теперь он работает у нас.

— Грязная история, — заметил Дэвис, прихватив губами кончик седоватого уса. — Я кое-что читал об этом в газетах. Знаете, я доволен, что пошлю в преисподнюю этого подонка. Не думаю, что кто-либо больше его заслужил этот стул. Девушки, находившиеся под его властью, пережили страшное время…

— Они хорошо за себя отомстили. Мы и арестовали-то его только благодаря Мари Лерон, услышав ее выстрелы. Она же оглушила его камнем. Когда он очнулся, то на руках и на ногах у него уже были браслеты…

Дэвис пробормотал что-то одобрительное, затем вернулся к электрическому стулу.

— Извините, парни, мне надо еще немного поработать.

Электрик протянул ему пульт с кнопками.

— Вы что-нибудь об этом знаете? — обратился Дэвис к Джеку, похлопав по сиденью стула.

Джек отрицательно покачал головой.

— Вот выключатель, он вмонтирован здесь… Он нужен для того, чтобы избежать искр. Все-таки две тысячи вольт. Смотрите-ка сюда…

Он нажал кнопку и под ручками кресла зажглись лампочки.

— Эти лампочки сигнализируют о том, что с током все в порядке. Хорошо, Джо, — Дэвис повернулся к электрику. — Можешь пока все выключить.

Он взял маленький чемоданчик и открыл его.

— Электроды я всегда ношу с собой, — объяснил он, вынимая при этом шлем. — Это для головы, видите, тут тоже есть электроды, а сама каска подбита губкой. Губка пропитана соленым раствором, чтобы не загорелась. Многое приходится принимать во внимание. Ожоги или искры вызывают сильную боль у приговоренного, а это может взволновать свидетелей.

Он положил губку в ведро.

— Вам лучше сесть, — сказал Джеку Хогарти тихим голосом. — Сейчас начнут подходить свидетели.

Они заняли места на последней скамье.

— У меня от его разъяснений разболелась голова, — признался Джек.

Хогарти собрался что-то ответить, но в этот момент открылась дверь и в комнату вошли какие-то люди с торжественными лицами. Они чинно уселись на скамейках.

— Господи Боже, — сказал Джек, дернув Хогарти за руку и указывая на кого-то взглядом.

В комнату входила Сали Перминкер. На минуту она застыла в дверях, словно не решаясь переступить порог, потом быстро направилась к первой скамье и села. Джек хорошо видел ее лицо. Оно было холодным и горьким, как и ее строгое черное платье.

— Зачем она пришла? — спросил Джек шепотом.

— Равена сам ее пригласил. Ты разве не знаешь, что приговоренный к смерти имеет право пригласить на свою казнь одного человека по собственному выбору. Вот он и пригласил ее.

Джек недоумевающе посмотрел на него.

— Он, что, предполагает, что ей станет его жалко?

— Идут! — тихо прервал его Хогарти. Джек повернулся к входу.

В коридоре послышались размеренные шаги. Дверь снова открылась, и в нее вошли сначала два охранника, потом Равена, а за ним замыкали шествие капеллан и начальник тюрьмы.

Равена окинул взглядом комнату и прошел прямо к электрическому стулу. Лицо его было белым, как мел, но он внешне был спокоен. Дэвис подошел к нему и протянул ему руку. Равена как-то странно посмотрел на нее, затем все-таки пожал ее.

— Я быстро все сделаю, — тихим голосом сказал Дэвис.

— Не торопитесь, — с легкой усмешкой сказал Равена, — ведь мне это время только и осталось.

Охранники подвели Равену к стулу. Он сел в него. Начальник тюрьмы подошел к нему и прошептал ему несколько слов на ухо.

— А что мне говорить? — суровым голосом произнес Равена.

Он медленным взглядом оглядел присутствующих, пока его глаза не встретились с глазами Сали. Она смотрела на него с непримиримой холодной ненавистью, и он улыбнулся. Взглянул еще раз вокруг себя и повернулся к Дэвису.

— Начинай, старина, — сказал ему Равена. — Помоги мне поскорее уйти отсюда.

Дэвис зафиксировал его руки и ноги специальными зажимами, прикрепил к ногам электроды и быстро одел на голову каску. Равена глубоко вздохнул.

— Жаль мне оставлять свои поезда, — сказал он с горечью. — Прощайте!

Дэвис был уже около рубильника. Он вопросительно посмотрел на начальника тюрьмы, и тот кивнул головой, Дэвис замкнул рубильник, и в комнате ощутимо ослабло освещение. В глубокой тишине слышалось лишь слабое потрескивание и глухой свист. Тело Равены выгнулось и упало вперед, натянув ремни, которыми он был привязан к креслу. Дэвис вернул рукоятку рубильника в исходное положение, и Равена упал на спинку кресла. Так Дэвис проделал несколько раз.

Джек заметил, что его охватила мелкая неприятная дрожь. Он бросил взгляд на Хогарти. Тот невозмутимо жевал резинку. Дэвис отключил ток. К креслу подошел доктор, расстегнул на Равене рубашку и проверил биение сердца. Повернувшись к присутствующим, он произнес:

— Этот человек мертв.

Охранники подали знак свидетелям, чтобы те покинули помещение. Когда все уже вышли, Сали вдруг вернулась. Ненависть все еще искажала ее лицо. Прежде, чем кто-либо смог ей помешать, она быстро подошла к стулу и плюнула в лицо уже мертвого Равены.