Прямо сейчас я, без шуток, молюсь за здоровье нашего президента Владимира Владимировича Путина. Потому что если сейчас после обвала рубля и коронавируса он еще и умрет, то я [автор кричит].

Мне жалко Путина, вот честно. Чем чаще он появляется из бункера, тем жальче. Он-то давно в самоизоляции. В само-само-само-само… живет внутри бесконечной матрешки. Мы только сейчас задали себе вопрос, которым он измеряет всю свою жизнь.

Я уже умру?

Мне тридцать пять, и по Данте это половина земной жизни. В этом возрасте, переходя зенит, начинаешь видеть, как приближается край, где идет навстречу государственная медицина с серпом и в черном капюшоне.

А Путин каждый раз спрашивает: «Я уже умру в такой-то момент или еще нет?» Ясное дело, что он не верит в бога, загробный мир и прочие места, откуда не докладывает ФСБ. И вот сейчас наш президент опять думает, перешагнет ли он эту маленькую штучку, невидимую, как гражданин РФ, – коронавирус.

Или…

Конституцию уже успеют поменять? Если нет, то премьер-министр Мишустин встанет у зеркала и скажет: «Наверное, красный галстук сюда не подойдет. Давайте темно-синий». Его поставят у пупырчатой желтой стенки, и он начнет: «Уважаемые граждане России. Вчера в такое-то время ушел из жизни президент Российской Федерации…»

И вот Путин видит эту картину очень ясно. Очень ясно. И спрашивает себя: успею ли я сыграть в хоккей, обнять дочек, поменять эту, как ее… выпить чай с алтайскими травами, сходить в баню, кого-то просили посадить… или отпустить… еще чайку выпить, а потом, как говорит Патриарх, наступит Царствие Божие, а Шойгу – чрезвычайная ситуация.

И вот о чем я сейчас молюсь начальнику Патриарха, так это о том, чтобы после обвала рубля, коронавируса (он теперь и у кошек) наш президент не вздумал приболеть. Я бы меньше всего хотел после этого оказаться в России, которую он каждым утром подзаводит своим волшебным ключиком.

Потому что если он умрет, то нужно будет, чтобы кто-то спросил у Путина, что делать дальше. А дальше, кх, простите. Так вот, дальше будет, кххх, кххх… Извините, поперхнулся. Еще раз, дальше… кхххэээ, уэххххххэээээээ, да что ж такое… Уэээээкккхххззззээээээхэкхх… Кххх…

А дальше – сами.