Автобус едва догоняют два подростка. Не платят, падают на задние сиденья. Один совсем мелкий, другой покрупнее. Я в наушниках, но по жестам вижу, что мелкий очень живо говорит. Я вынимаю один наушник.

– Понимаешь, я пока просто не могу, – говорит мелкий, – в силу возраста не могу выйти на фондовый рынок.

– А сколько тебе?

– Четырнадцать, есть паспорт, – хлопает по рюкзаку, где, вероятно, есть паспорт. – Все есть, но руки связаны.

– Это закон, – говорит крупный, уже старый (ему лет семнадцать). Видно, что в четырнадцать он хотел быть дерзким, но испугался. И вот ему уже семнадцать, и он стар для жизни и тиктока. Его удел тик-так и свежесть дыхания. – Это закон, – повторяет он.

– Это жизнь, – говорит мелкий.

А я смотрю на них из вселенной тридцати пяти лет, я видел, как загорались и гасли звезды. Я сам полураспавшийся уран… Будьте дерзкими, мальчики! А когда будете, как я, богатыми – платите за проезд.