Каждый год меня унижают. Сегодня снова. Нет, я не про Конституцию. Я про отключение горячей воды. Символично, что ее выключили сегодня. Проголосовали, подсчитали – нá тебе. Мозг настойчиво видит в этом связь. Мозг не хочет принимать аргументы.

Ведь мне нужны не аргументы, а горячая вода. Я готов проголосовать за Черта Лысого, если тот даст мне воду: горяченькую, самую дорогую – 191 рубль 73 копейки за кубический метр.

Снова ковшик, тазик, кастрюля, газ. Снова корячиться, залезая в ванную, разбавляя воду. Мне, гению. Мне, человеку, который сам по себе как ручей. Или, как сказал Бетховен про Баха: «Не ручей – море ему имя» (Bach по-немецки – «ручей»). И вот я тоже, может быть, море. Скорее Аральское, высохшее. Раньше в него вливалась холодная Сырдарья и горячая Амударья. Но теперь только холодная. Бьется только мое горячее сердце, я вижу, как проступают пупырышки холода на моем теле. Как стонут зубы. Как каждая клетка тела спрашивает: «За что?»

Хочется все десять дней писать о своей драме. Как человек под завалом говорит со службой спасения, чтобы не уснуть, не пропасть. Это нужно и тем, кто окажется в моей ситуации. Миллионам обезвоженных. Тем, кто вместо журчания веселой струйки услышит хрип трубы. Я хочу сказать им: «Мы вместе!» Когда-то мы вышли из воды и обязательно в нее вернемся. И она вернется к нам. Нужно верить и ждать.

И в конце десятого дня, как в последний день творения, труба загудит, и вода польется. Сначала мутная, затем рыжая, затем хлорно-молочная, а в конце – чистая, прозрачная. Горячая. Вода.