Парень что-то говорит, потом жестикулирует – снова извиняется. Девушка вращает пуговичными глазами, встает и уходит. «Да что я такого сказал?» Он чуть не плачет. «У нас три тысячи зрителей, куда ты уходишь?» Девушка что-то бубнит и надевает свитер. «Какой курить? Осталось шестьдесят шесть токенов…» Девушка бубнит. «Ну куда ты? Нас смотрят! Пишут: плиз сак! Надя!..» Надя не возвращается. Парень в отчаянии: он пытается спасти трансляцию. Сидит перед компом, улыбается (но мы-то знаем, что все плохо). Звучит веселая песня Вайи кон Диос «Ней, на на на!».

Зрители начинают уходить. В кадре один парень. Среди зрителей становится больше геев. Парень надевает штаны. Геи начинают уходить, токенов нет. Звучит композиция «Your Latest Trick» («Твой последний трюк»!) Dire Straits. Парень снимает штаны и просит геев остаться. Он мастурбирует, но без эрекции. Приходят токены, появляется эрекция. Звучит песня Гребенщикова: «Ну-ка мечи стаканы на стол!» Звук джек-пота. «Оу, сенкью, гайз!» – парень закатывает глаза.

Пока он дрочит, я делаю скриншот его физиономии и отправляю в Яндекс. Он находит его профайл в городе Пушкине, а затем – на конференции «Развитие современного танца в регионах». Он сидит, скрестив ноги в трениках. Но я-то знаю, что между ними.

Шум в комнате: вернулась Надя. Парень мастурбирует и говорит ей, что… срочно… нужно зака-а-анчивать. Они вместе. Больше токенов. «Только не на волосы», – говорит Надя. Парень встает над ней. [Да, здесь именно то, что вы подумали.] «На тебе!» – он смеется. «Какой же ты мазила», – говорит Надя и просит салфетки. «Вот теперь можно курить», – говорит парень. И продолжает громко: «Обожаю эту работу». – «Ненавижу», – тихо говорит девушка. Соло саксофона.

Какие выводы я хочу сделать? Как говорил Анатолий Васильевич Луначарский: «Слово и действие становятся высоко значительными, когда музыка берет их на свои крылья».