В «Джокере» есть одна фраза, которая объясняет все. «Какое ужасное старое здание», – говорит дочка Софи, соседки Артура Флека. В этот момент они едут в лифте. И этот лифт тоже, разумеется, метафора – он социальный. Каждый день он возвращает героя на прежний этаж общественного здания. Иногда он застревает и в нем мигает свет. И с этим ничего не поделаешь: здание-то старое.

Весь «Джокер» – это падение лифта в глубокую мировую шахту. Как известно, если хотите выжить в падающем лифте, нужно прыгать на полу – тогда есть шанс. Поэтому Артур Флек танцует, как по легенде шотландский разбойник Макферсон танцевал, отправляясь на виселицу.

В этом социальном здании не работает ничего. Кроме виселицы. И пистолета. И ножниц в заднем кармане. Социальные службы не работают, рабочий коллектив делает хуже, белые яппи – уроды, семья – вранье, религия – ее просто нет (бога тоже). Есть только один хороший человек – карлик, который не достает до дверной цепочки. И еще Чарли Чаплин.

Фильм Филлипса гениален по той причине, что он находит художественный язык для выражения самых неприятных и малохудожественных идей. Первая: у зла исключительно социальные причины, метафизического уровня нет. Вторая: зло – это порождение безразличия добра. Третья: носитель патологии не художник, а зритель. Когда его смешили – он не смеялся. Что еще с ним делать? (Ответ загадки перевернутым курсивом: убивать.)

Артур Флек – это Раскольников, которого укусил Веном. Он убил Сонечку, откусил голову Порфирию Петровичу и вышел на Невский, где переворачивают брички и жгут галантерейные лавки.

Но в России предпочитают гнить, а не гореть. Для нас «Джокер» кино фантастическое. Комикс. А комиксы, как известно, для дебилов.