13 февраля, окончив задачу по прикрытию переправы, эскадрон прибыл в станицу Ольгинскую на присоединение к армии. 15-го на рассвете эскадрон выступил из станицы Хомутовской на Зимовники за лошадьми для армии, прикрывая вместе с тем с севера фланговый марш армии, переходящей из станицы Хомутовской в село Лежанка. Работая по набору лошадей в Зимовниках, эскадрон имел несколько удачных стычек с бывшими солдатами Кавказского запасного полка, после каковых в эскадроне были приобретены первые пять шашек с убитых большевиков.

20 февраля эскадрон, идя уже на Лежанку для соединения с армией, ночевал на зимовнике Пишеванова, и ночью от неизвестной причины загорелась навозная изгородь вокруг зимовника. После долгих усилий огонь к утру 21-го был потушен, и эскадрон, гоня перед собой табун набранных лошадей и сам сидя уже на хороших ремонтных лошадях, к вечеру 22 февраля вошел в село Лежанка, которое часа 3 тому назад армия взяла с боя. 23 февраля, в составе арьергарда армии, эскадрон перешел в станицу Новокорсунскую и на следующий день – в авангарде армии – в станицу Незамаевскую.

25 февраля эскадрон в колонне главных сил перешел в станицу Веселую, откуда 2-й взвод под командой штабс-ротмистра Дубровинского[329] с подрывным вьюком был направлен к станции Ново-Леушковской для взрыва железнодорожного виадука. Задачу разъезд выполнил удачно, что на следующей день способствовало армии перейти железнодорожное полотно у станции Ново-Леушковской совершенно беспрепятственно, так как подошедший броневой поезд красных из-за взорванного виадука не мог подойти на выстрел к армии, и его снаряды не долетали. При переходе армии через полотно железной дороги эскадрон, занимая станцию Ново-Леушковскую, составлял как бы прикрытие фланга армии, на случай могущего быть десанта красных из бронепоезда.

Пропустив армию, эскадрон, составляя ее арьергард, перешел через станицу Ново-Леушковскую в станицу Старо-Леушковскую. Из станицы Старо-Леушковской был выслан сборный разъезд в 18 коней под командой ротмистра Крицкого в станицу Ново-Донецкую для освещения этого района и ареста атамана этой станицы, который впоследствии, по приказу генерала Корнилова, был казнен. Войдя уже с темнотой в станицу Ново-Донецкую, разъезд столкнулся с вошедшим в эту же станицу с другой стороны разъездом красных кубанских казаков, и после нескольких выстрелов кубанский разъезд, которому был закрыт разъездом эскадрона выход из станицы, сдался целиком, так что разъезду досталось еще 12 шашек, взятых у пленных.

К полуночи того же дня к станице подошел и полковник Гершельман с эскадроном. По приказанию полковника Гершельмана пленные казаки вместе с лошадьми были отпущены и лишь отобрано оружие. Переночевав в стогах соломы, эскадрон на следующее утро выступил на станицу Березанскую, которую в этот день должна была взять армия. Идя маршем по большой дороге станица Ново-Донецкая – станица Березанская и не доходя последней версты, 2-й эскадрон был предупрежден прискакавшим раненным в грудь кадетом, бывшим в головном дозоре, что впереди, на бугре, находится цепь красных кубанских казаков, которая только что захватила в плен штабс-ротмистра Мальвинского[330] и прапорщика Венценосцева[331], тоже бывших в головном дозоре. Продвинувшись еще вперед, эскадрон действительно уверился, что следующий, перед эскадроном, бугор сплошь занят стрелковыми цепями.

Тогда эскадрон свернул с дороги вполоборота направо и стал целиной подходить к станице Березанской, со стороны которой была слышна стрельба. Пройдя без дорог еще с полверсты, эскадрон обнаружил перед собой конницу, стрелявшую по эскадрону с коней. Полковник Гершельман решил, что это свои, и, остановив эскадрон, выслал навстречу коннице разъезд, но разъезд тоже не пропустили, а обстреливали, и даже из пулемета. Тогда эскадрон, развернувшись в лаву и подняв винтовки вверх прикладами (условный знак для опознания своих), стал шагом, несмотря на продолжавшийся огонь, приближаться к стоявшей за отдельными хатами коннице.

Но лишь эскадрон прошел несколько десятков шагов, как из камыша вышла цепь пехоты и стала стрелять залпами. По огню и по тому порядку, в котором цепи пехоты вышли из засады, большинство офицеров эскадрона поняло, что это свои, но подойти нельзя, так как стреляют, и в эскадроне уже есть потери. Тогда эскадрон повернулся кругом, стал отходить и, отойдя с версту и переправившись через речку, другим берегом, в колонне по три, без головных дозоров вновь двинулся на Березанку. Подойдя к ней на версту, эскадрон совершенно незаметно для себя был подпущен корниловской засадой, спрятавшейся в камышах реки, совершенно вплотную, и только тогда стрелки встали из воды. Здесь выяснилось недоразумение, отчего эскадрон был принят за красных и его обстреливали. Как оказалось, это была рота корниловцев и 2-й Кавказский дивизион полковник Глазенапа.

В Березанку эскадрон вошел тогда, когда взявшие ее части стояли уже там по квартирам и на площади шла порка вероломных казаков. К большой радости эскадрона, казаки не успели расстрелять захваченных ими в плен штабс-ротмистра Мальвинского и прапорщика Венценосцева, и пехота их отбила. Теперь они, вместо отобранных у них казаками, получили от станицы по лучшей станичной лошади и стали в строй эскадрона.

Простояв на площади станицы полтора-два часа, эскадрон к вечеру того же дня вместе с Партизанским полком выступил для овладения станцией и станицей Выселки, откуда, под напором красных, отошли корниловцы. После прямого боя, в котором эскадрон в конном строю атаковал станцию Выселки и захватил санитарный поезд, задача была выполнена, и эскадрон отошел на присоединение к армии в Журавские хутора. Как узнали потом, эскадрон должен был оставаться на ночь на станции Выселки, но по недоразумению отошел и ночевал в Журавских.

4 марта переночевавшая в Журавских хуторах армия с рассветом должна была выступить на станицу Кореновскую, но так как за предыдущую ночь красными вновь были заняты Выселки, находившиеся всего лишь в полутора-двух верстах от Журавских хуторов, то являлась необходимость сперва разбить занявших Выселки, а затем уже идти на Кореновскую. С утра завязался бой у Выселок, и эскадрон находился на охране левого фланга армии, а в то время, когда красные, выбитые из Выселок, стали отходить, эскадрон в конном строю атаковал одну из красных колонн, доведя атаку до удара шашек.

Эскадрон в этой атаке понес чувствительные потери, и, как оказалось, атака эскадроном была ведена на стрелковый полк 4-й кавалерийской дивизии[332], с которым охотникам эскадрона пришлось уже встречаться в ночном нападении на деревню Султан-Салы-Малые. После атаки его под Высеками этот полк больше за весь поход армии на ее пути не встречался. В этой атаке, среди других погибших, пропал без вести штабс-ротмистр 4-го драгунского Новотроицко-Екатеринославского полка Товаров, который в германской войне служил в стрелковом полку 4-й кавалерийской дивизии.

Покончив с Выселками, армия в тот же день, 4 марта, через Журавские хутора двинулась на станцию Кореновскую, а от эскадрона были высланы 4 разъезда по взводу каждый, которые собрались лишь после овладения армией станицей Кореновской. Во время дневки армии в станице Кореновской от эскадрона была выставлена застава на станции Кореновской и высланы разъезды на Платнировскую и на Усть-Лабинскую.

6 марта эскадрон совместно с Партизанским полком, составляя арьергард армии, выступил на станицу Усть-Лабинскую и в продолжение целого дня вел упорный арьергардный бой с наседающей конницей красных, не давая ей настигнуть колонну главных сил, которая брала упорным боем станицу Усть-Лабинскую.

После овладения станицей эскадрон, все так же в арьергарде, пропустив и Партизанский полк, вслед за армией прошел станицу и, переправившись по мосту через реку Кубань и взорвав мост, остановился на ночлег в станице Некрасовской, где во время дневки приводил в порядок истрепавшихся лошадей и седловку. Простояв два дня в Некрасовской, отдохнув и подкормив лошадей, эскадрон, составляя арьергард армии, переправившейся через реку Лабу, оставался в станице Некрасовской, ведя бой с большевиками, успевшими переправиться через реку Кубань, не допуская их переправы через реку Лабу, а затем, перейдя реку Лабу и уничтожив переправы, не допускал большевиков к переправе через реку Белую.

В тот же день, оставив при Корниловской роте, занявшей сторожевое охранение по реке Кубани, разъезд в 12 коней под командой штабс-ротмистра Стрижевского[333], эскадрон отошел на ночлег в Княжеские хутора.

12 марта эскадрон вместе с Марковской ротой, составляя авангард армии, в продолжение целого дня вел редко упорный бой по овладению селом Филипповским, являвшимся центром закубанских большевиков. Неоднократно переходя в атаки, эскадрон, на линии марковцев в пешем строю, ворвался в село, настигая на его улицах замешкавшихся большевиков. Заняв село и присоединив к себе разъезд штабс-ротмистра Стрижевского, эскадрон заночевал в Филипповском.

На рассвете следующего дня эскадрон в авангарде армии выступил на станицу Рязанскую, но лишь переправился через реку Белую, как подвергся жестокому обстрелу со стороны большевиков, ушедших накануне из Филипповского и занявших бугры на противоположном берегу реки. Эскадрон, несмотря на свое одиночество и огромные силы противника, принял бой.

Скоро к эскадрону подъехал генерал Корнилов и, лично руководя боем и давая свои указания, приказал армии под прикрытием эскадрона переправляться и разворачиваться для боя. Когда армия развернулась и начала бой, эскадрон в пешем строю в составе Партизанского полка, ведя упорный стрелковый бой, до вечера удержал свои позиции, а затем, в составе колонны главных сил, отошел на станицу Рязанскую и дальше на аул Панахес, где и остановился на ночлег.

На следующее утро эскадрон, в колонне главных сил, перешел в аул Понежукай, откуда эскадрон выслал разъезд в 20 коней под командой подъесаула Малахова[334] в район станицы Калужской, где, по слухам от казаков, находился отряд под командой генерала Покровского, ушедший из Екатеринодара.

Разъезд выступил днем, а вечером, вследствие поднявшейся метели и отсутствия хорошего проводника, разъезд сбился с дороги и, проблуждав в степи несколько часов, к 10 часам вечера вернулся в Понежукай, не дойдя до станицы Калужской. В 11 часов вечера того же дня вновь был выслан другой разъезд в 20 коней, под командой штабс-ротмистра Иванчина-Писарева[335], который, блуждая до рассвета в метели, к утру подошел к станице Калужской, где действительно находилась Екатеринодарская армия, с которой разъезд впервые и установил связь.

15 марта эскадрон в авангарде армии с рассветом выступил на станицу Ново-Дмитриевка. Подходя к хутору Чернова, эскадронные дозоры были обстреляны из хутора, оказавшегося занятым красными. Так как к этому времени бывший в этот день буран уже значительно бушевал, то, не имея возможности атаковать хутор в конном строю, эскадрон спешился и повел наступление, которое часом позже увенчалось успехом. Эскадрон, войдя в хутор, занял его и повел бой с отошедшими и засевшими в следующей экономии большевиками, составляя уже боковой авангард армии, которая, совершая фланговый марш у хутора Чернова, продолжала движение на станице Ново-Дмитриевка.

К вечеру того же дня, прикрывая марш колонны и пропустив ее мимо себя, эскадрон в арьергарде выступил на станицу Ново-Димитриевка, куда подошел к моменту переправы первых частей через реку Ерек. Приняв на крупы своих лошадей пехотинцев, эскадрон перевозил армию через бушующую речку, перейдя ее до 20 раз от одного берега до другого. И только поздней ночью, закончив переправу, эскадрон, люди и лошади которого буквально замерзали, прошел в станицу. Отдохнуть, однако, не удалось: эскадрон послал сейчас же сеть разъездов для установления связи с отошедшим противником и выслал ряд наблюдательных постов, охраняя тем отдых армии, люди которой, дойдя до теплой хаты, свалились как мертвые; в этот день, при ужасной погоде (дождь и ветер, пронизывающий буквально до костей, снег и временами мороз, затем вновь дождь и опять снег и мороз при бушующем ветре), они сделали дневной переход по почти непроходимой дороге, по которой ни одна пушка и повозка не дошли, а, застряв, были брошены, затем вели еще ночной бой с переправой через реку без моста и парома. Только к вечеру 16 марта отдохнувшая пехота сменила эскадрон, охранявший сон армии, и его людям можно было отогреться самим и погреть и подкормить лошадей.

17 марта в эскадрон прибыло пополнение в 5 офицеров и 32 юнкера Кубанского Казачьего училища, присланных из отряда генерала Покровского при реорганизации армии. Бывшие 4 взвода эскадрона были сведены в 3, а 4-м взводом в эскадрон влились вновь прибывшие; командиром взвода был назначен есаул Малышенко[336]. Стоя вместе с армией в станице Ново-Дмитриевка, эскадрон, ведя разведку на станции Эйнем – Екатеринодар и Понежукай – Екатеринодар, участвовал во всех боях армии с неоднократно наступавшими на станицу большевиками со стороны Григорьевской, Смоленской и Греческих хуторов.

23 марта эскадрон, совместно с Партизанским полком, отбил яростную атаку красных на Греческие хутора, и после боя эскадрон остался на хуторе, усилив разведку на Эйнем – Екатеринодар и на аул Понежукай и дальше на аул Панахес, где и остановился на ночлег.

В ночь с 25-го на 26 марта от эскадрона вышел разъезд в 12 коней под командой штабс-капитана Грегера[337] с подрывным вьюком для взрыва железнодорожного полотна между станциями Эйнем и Георгие-Афипской. Место взрыва начальнику разъезда было указано точно самим генералом Корниловым. С утра 26 марта эскадрон выступил на Булгарские хутора, составляя авангард армии, следующей из Ново-Дмитриевской на Георгие-Афипскую. На Булгарских хуторах к эскадрону присоединился разъезд штабс-капитана Грегера, который доложил, что взорвать железнодорожное полотно в указанном ему месте он не мог, так как с обеих сторон к полотну подходят непроходимые плавни, а по полотну пройти нельзя. Полковником Гершельманом тотчас были высланы охотники исполнить ночную задачу разъезда, но, проблуждав несколько часов по пояс в болоте, охотники железнодорожного полотна не достигли и не предотвратили, таким образом, возможности появления броневых поездов у Георгие-Афипской со стороны станции Эйнем.

На Булгарских хуторах эскадрон получил задачу охранять правый фланг армии, наступающей на станицу Георгие-Афипскую, приковав одновременно к себе внимание противника со стороны станции Эйнем. Выдвинувшись стрелковыми цепями из Булгарских хуторов, эскадрон ввязался в прямой бой с крупными частями красных и, приковав к себе их внимание, не допустил их, несмотря на неоднократные попытки к атакам, к станции Георгие-Афипской, где в это время армия вела упорный бой за овладение ею.

Подошедший со стороны станции Эйнем бронепоезд красных обстреливал во фланг цепи пехоты, которая только к вечеру овладела станицей и станцией Георгие-Афипской, куда на ночлег отошел эскадрон.

За невыполнение задания по взрыву железнодорожного полотна командир дивизиона полковника Гершельман приказом по армии был отрешен от командования дивизионом, а эскадрон был сведен вместе со 2-м дивизионом, образуя 1-й Конный полк – впоследствии 1-й Конный генерала Алексеева полк – куда эскадрон вошел 1-м эскадроном.

На следующий день, 27 марта, из Георгие-Афипской выступил 1-й Конный полк, трехэскадронного состава.