Я был ранен в Северной Таврии и отправлен на излечение в Симферополь. В лазарет для более серьезно раненных меня не поместили, а оставили на эвакопункте. Через несколько дней я уже ходил с палочкой и мог даже добраться до города для его осмотра и посещения увеселительных заведений. Бывал с моими новыми приятелями и в оперетте, где без конца ставили «Сильву», а также в кино.

В один прекрасный день, прогуливаясь по бульвару с друзьями, встречаю кавалерийского офицера. Он посмотрел на меня и воскликнул:

– Кого я вижу! Алик, это ты?

Это был мой родной дядя П.С. Флоринский[605], брат моей матери, который, оказывается, служил теперь в 7-м кавалерийском полку. А в прежние времена он, херсонский помещик, был мировым судьей. Дядя тут же заявил мне, что в Марковский полк[606], куда я должен был возвратиться, я не поеду, и что он устроит мне перевод в его полк.

Через пару дней все было оформлено, меня выписали из лазарета, и мы двинулись в город Карасубазар, где полк стоял на отдыхе и одновременно вел борьбу с «зелеными».

Все кавалерийские полки (Сводный гвардейский и 1—7-е сводные полки) составляли Конный корпус генерала Барбовича (две кавалерийские дивизии). Ввиду того что все полки были сводные, то есть состояли из ячеек бывших полков Императорской армии, то в полку могли быть, например, эскадроны 1-го уланского Санкт-Петербургского, фельдмаршала светлейшего князя Меньшикова полка, эскадроны сумских гусар, лубенских гусар и, возможно, еще и каких-нибудь других. Кстати, петербуржцы были самыми многочисленными, ибо еще раньше, в 1919 году, в Одессе был сформирован полный, шестиэскадронного состава, полк.

Представили меня командиру дивизиона ротмистру Гарнич-Гарницкому и дали мне назначение в команду связи с откомандированием в военно-полевой суд полка. Следователем суда был мой дядя, который занимался допросом пленных, пойманных «зеленых» и другими судебными делами. Моя роль была чисто канцелярская – я был делопроизводителем суда.

В Карасубазаре жить было не плохо. Хотя работы было много. Кормили нас хорошо, и мы с удовольствием стояли бы там бесконечно. Там мы отпраздновали и наш полковой праздник – Покрова Пресвятой Богородицы.

Но вот, совершенно неожиданно для нас, пришел приказ немедленно отправляться на фронт в Северную Таврию, так как там положение стало тревожным. Полк незадолго перед тем получил лошадей, но часть эскадронов была еще пешей.

По прибытии в Таврию основная часть полка ушла на фронт, а небольшая часть его осталась вблизи Мелитополя, ожидая дальнейших распоряжений. Вскоре мы услышали орудийную стрельбу в районе Мелитополя. А через пару дней пришло приказание немедленно сниматься и двигаться в направлении на Геническ.

Так начался наш отход в Крым…

Было раннее утро. Еще было темно, когда мы тронулись, но не вперед, а назад. Стрельба была слышна с нескольких сторон. Мы шли параллельно железной дороге и по разрывам снарядов могли определить, что стреляют наши бронепоезда. Приблизительно около полуночи мы уже были в Геническе. Таким образом, в течение одного дня мы сделали около 80 километров. В городе же, у моста, мы должны были ждать очереди для переезда на Арбатскую стрелку.

Один из моих сослуживцев сказал мне тогда:

– Чем ждать здесь голодными, пойдем в один дом. Хозяев дома я знаю, там переночуем, подкрепимся, а утром догоним своих. Они наверняка будут отдыхать на стрелке и кормить там лошадей.

Я сдуру согласился, и мы отправились к его знакомым. Действительно, там нас хорошо приняли, накормили, уложили спать. Крепко мы заснули тогда, усталые после такого перехода, скорее напоминавшего не отход, а поспешное отступление.

Среди ночи нас будят хозяева:

– Скорее вставайте! Скорее вставайте! В городе буденновцы!..

Мы выскочили на улицу. Творилось что-то ужасное: мимо летели подводы, куда-то скакали всадники, бежали люди… Где-то стреляли. Мы не знали, куда нам направляться.

И вдруг пришло спасение – одна из подвод остановилась и нас подобрала. Была выброшена часть груза, чтобы… нас спасти. В сброшенных же с подводы мешках оказалась мука – целое состояние по тому времени. Обладателями подводы были чины государственной стражи из Мелитополя. Я их до сих пор вспоминаю за их христианский поступок. Ведь муку тогда можно было свободно посчитать дороже жизни двух каких-то незнакомых юношей!

В общем, вылетели мы из города и помчались дальше на юг. Остановились лишь верстах в двадцати от города, в большом селе. Мимо проскакали лихие казаки – Донская дивизия генерала Морозова. Эти донцы и выгнали красных из Геническа.

Мы немедленно возвратились в Геническ, отправились к мосту и благополучно перешли на стрелку. Говорили, что буденновцев было около двух тысяч. В районе Геническа была укрепленная позиция – окопы с проволочными заграждениями, которые почему-то не были заняты войсками. Красные же в ту ночь порубили и взяли в плен свыше пятисот человек.

И вот мы на стрелке. Это пустынная местность – с одной стороны море, а с другой – соленые озера, Сиваш. Ветер, холодно. Снега немного. Кроме полуразрушенных рыбачьих избушек, ничего нет. Жителей – тоже никого. Длина же стрелки более ста верст. Посредине – большое село. Когда мы к нему подошли, оно было уже набито массой подвод и людьми – солдатами, гражданскими лицами, военными обозами и всякими учреждениями.

Ночевали в переполненных хатах. Спали под столами, лавками, даже стоя, места нигде не хватало. А мороз все крепчал.

Но самое худшее было то, что мы были теперь одни, стражников с нами не было и мы остались без продовольствия. Где-то в пути нам дали немного муки, мы замесили ее вместо воды снегом и на углях испекли. И это была наша единственная пища в течение трех-четырех дней нашего отступления.

Но в конце концов нам снова повезло: уже около Старого Арбата нас подобрала подвода штаба нашей дивизии. Мы доехали до станции Владиславовка, где был расположен штаб. Владиславовка – узловая станция, от нее отходят два пути – один на Керчь, другой на Феодосию.

Команды 7-го полка стояли поблизости, в немецкой колонии. Эскадроны же были где-то на фронте, с одним из них был и мой дядя. О противнике ничего слышно не было. Здесь было спокойно, но немцы-колонисты смотрели на нас исподлобья. Видно, чуяли, что мы не надолго.

И действительно, как-то рано утром по телефону пришел приказ: немедленно снять линии и ускоренным маршем двигаться на Феодосию для погрузки на корабли. Наша армия оставляла Крым. Все было кончено – это был финал борьбы белых с красной нечистью на Юге России!

Остается рассказать о нашей погрузке в Феодосии и моих дальнейших приключениях в Константинополе и на Галлиполи.