По мере того как перспектива достижения соглашения уменьшалась, Путин приказал российским стратегическим ядерным бомбардировщикам возобновить регулярное патрулирование впервые с 1980-х годов, а в декабре 2007 года Москва приостановила свое участие в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе.

Шквал гневных слов из Кремля, который никогда не стихал, возобновился с удвоенной силой. Путин предупредил, что если США продолжат строительство объектов ПРО в Чехии и Польше, то у России не останется другого выхода, кроме как нанести по этим объектам удар своими ракетами. В 1962 г. советское балансирование на грани войны привело к Кубинскому ракетному кризису. Теперь, хотя Москва и Вашингтон больше не являются противниками, Америка совершает ту же ошибку. "Я бы не сказал, что НАТО - это вонючий труп холодной войны, - сказал Путин журналу Time зимой того года , - но это, безусловно, пережиток прошлого". Иногда у него складывается впечатление, добавил он, что «Америке не нужны друзья. Ей нужны вассалы, которыми она может командовать. Мы не можем строить свои отношения с другими странами на таких принципах».

В первые месяцы 2008 года появились новые источники напряженности.

17 февраля Косово провозгласило независимость, которую признали США, Великобритания, Франция, Германия и большинство, хотя и не все, других членов Европейского Союза. Переговоры с Сербией, в состав которой Косово официально входило, зашли в тупик, и большинство на Западе считало, что другого выхода нет. Путин осудил этот шаг как "незаконный и аморальный" и гневно назвал "чушью" заявления Запада о том, что Косово - это особый случай, но дал понять, что пока не собирается выполнять свою угрозу признать отделившиеся грузинские провинции в ответ.

Мягкость его реакции была обманчивой.

Косово стало первым крупным конфликтом, которым Путин занимался в качестве секретаря Совета Безопасности в 1999 году. Тогда он наблюдал за тем, как НАТО бомбит белградское правительство, оправдывая свое вмешательство гуманитарными соображениями, а Россия бессильно стоит в стороне. Признав правительство в Приштине, Запад в очередной раз продемонстрировал, что может в одностороннем порядке решать судьбы других государств. И опять Россия ничего не могла сделать, чтобы этому помешать. Но он не собирался смиряться с этим.

Через четыре дня состоялась его встреча с Саакашвили на полях саммита СНГ в Москве. Вы знаете, что мы должны ответить Западу по Косово, - сказал он. Нам очень жаль, но вы будете частью этого ответа. Путин продолжил, что Грузия не виновата, но "ваша география такова, какова она есть". Ответ России не будет зеркальным отражением того, что произошло в Косово, сказал он, но она будет расширять свои экономические, политические и правовые связи с Абхазией и Южной Осетией. Затем Саакашвили выступил с масштабным предложением об урегулировании всех нерешенных вопросов. Давайте сядем и поговорим о том, как уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга", - сказал он, - "с учетом жизненно важных стратегических интересов обеих сторон, включая те вопросы, которые вас волнуют". Это был намек на возможный компромисс: решение проблем Абхазии и Южной Осетии в обмен на то, что Тбилиси пересмотрит свои устремления в НАТО. Путин не клюнул на эту наживку. В предыдущем месяце на референдуме 70% грузин проголосовали за вступление в НАТО, после чего Саакашвили подал официальную заявку на присоединение Грузии к Плану действий по членству в НАТО (ПДЧ) - программе, помогающей кандидатам подготовиться к переговорам о вступлении. Предположения о том, что грузины могут передумать на столь позднем этапе, не убеждали. 'Вы не волнуйтесь, - ответил Путин. То, что мы будем делать, не будет направлено против вас, это будет наш ответ [Западу]". Затем он объяснил, почему Россия выступает против вступления Грузии в НАТО:

[Если Грузия станет членом этой организации, вы будете вынуждены следовать дисциплине блока и, следовательно, будете представлять угрозу нашему ядерному и военному потенциалу. Никто не потрудится спросить вашего мнения [при принятии решений]... Цель НАТО направлена против суверенитета России... После вступления в НАТО ваш суверенитет будет ограничен, и Грузия тоже будет представлять угрозу для России.

В конце встречи он еще раз предупредил, что членство в НАТО будет контрпродуктивным в то время, когда, по его словам, напряженность в отношениях между Россией и Грузией ослабевает. "Вы думаете, что можете доверять американцам, - сказал он Саакашвили. «Никому нельзя доверять! Кроме меня. Я сделаю то, что обещаю».

Грузия была не одинока, подав в начале 2008 года заявку на присоединение к Плану действий по членству в НАТО. Это сделала и Украина. Франция и Германия сразу же выступили против, заявив, что ни одна из стран не готова к этому. Перспектива вступления Украины в НАТО беспокоила Путина еще больше. Россия надеялась договориться с Киевом о Декларации о стратегическом партнерстве. Представьте себе Севастополь (порт базирования Черноморского флота РФ) с базой НАТО?" - спросил он. Только подумайте, какой это будет эффект! В частном порядке он дал понять, что любой подобный шаг будет абсолютно неприемлем. В начале того же месяца посол Бернс обратился с письмом к Кондолизе Райс:

Вступление Украины в НАТО - самая яркая из всех "красных линий" для российской элиты (не только для Путина). За более чем два с половиной года бесед с ключевыми российскими игроками - от "костяшек" в темных недрах Кремля до самых резких либеральных критиков Путина - я так и не нашел никого, кто рассматривал бы вступление Украины в НАТО не иначе как прямой вызов интересам России. На данном этапе предложение ПДЧ будет рассматриваться не как технический шаг... а как бросок стратегической винтовки. Сегодняшняя Россия ответит.

Даже в случае с Грузией, прозорливо добавил он, предложение о возможном членстве в НАТО, вероятно, приведет к тому, что Россия признает Абхазию, и "перспективы последующего российско-грузинского вооруженного конфликта будут высоки".

Но Бернс был гласом вопиющего. У неоконсерваторов в Белом доме были совсем другие идеи.

Все решилось на саммите НАТО в Бухаресте в начале апреля. Джордж Буш прибыл в приподнятом настроении после визита на Украину, где ему был оказан героический прием, и призвал своих коллег "послать сигнал всему региону ... [и] принять Грузию и Украину в План действий по членству". После того как Ангела Меркель и президент Франции Николя Саркози обозначили свои разногласия, генеральный секретарь Яап де Хооп Схеффер объявил перерыв, после чего министры иностранных дел новых стран-членов во главе с Польшей, выступавшие за прием двух стран, собрались в задней части зала вместе с Меркель и Райс, чтобы попытаться найти компромисс.

Там были все эти пожилые парни в серых костюмах, - вспоминал советник Буша по национальной безопасности Стив Хэдли, - Меркель в лаймово-зеленом пиджаке и Конди Райс, чернокожая госсекретарь, и все они вместе говорили по-русски.

Возможно, в этом и заключалась проблема.

Они говорили по-русски, потому что это был единственный общий язык для восточноевропейцев, Меркель и Райс. Но русский язык Ангелы Меркель был ржавым, а Кондолиза Райс владела им не так свободно, как хотела притвориться. Комсомольская правда пренебрежительно фыркнула. «Жесткая и жесткая Конди... в значительной степени забыла свой русский язык и лишь изредка осмеливается произнести несколько слов с сильным акцентом из вежливости». Независимо от того, было ли это одним из факторов, не было обычного торга по поводу запятых, точек с запятой и непредвиденных последствий, которому обучают профессиональных дипломатов, и результат оказался налицо.

Когда на следующее утро саммит собрался вновь, Шеффер зачитал текст согласованного коммюнике. Оно оказалось, по словам Хэдли, "очень перспективным". После приветствия "евроатлантических устремлений" Украины и Грузии в документе было сказано: "Сегодня мы договорились, что эти страны станут членами НАТО". Когда это предложение было зачитано, премьер-министр Великобритании Гордон Браун повернулся к Бушу и тихо сказал: «Джордж, я знаю, что мы не дали им ПДЧ, но я не уверен, что мы их просто не впустили!»

Меркель и Саркози рассчитывали совсем не на это. Они утверждали, что украинцы слишком разобщены по поводу членства в НАТО, чтобы получить статус ПДЧ, а принятие Грузии в эту организацию было проблематичным из-за репрессий правительства Саакашвили против оппозиционных движений и замороженных конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Как Меркель позволила себе принять новую формулировку, так и осталось невыясненным. Можно лишь предположить, что она была настолько сосредоточена на предотвращении ПДЧ, что не заметила, что неопределенное обязательство, которое Райс и восточноевропейцы представили как крупную уступку со своей стороны, рискует привести к еще большим проблемам в будущем.

Когда стали известны подробности, выяснилось, что ни Грузия, ни Украина не получили всего, чего хотели, равно как и Буш. В конце года министры иностранных дел стран Альянса должны были провести "обзор прогресса", и дальнейшее продвижение к статусу ПДЧ отнюдь не было автоматическим.

Но для обеих стран этого было достаточно, чтобы представить результат как триумф. Саакашвили ликовал: «Мы получили больше, чем надеялись». Ющенко говорил об "исключительной победе, [которая] превзошла все ожидания".

Для Путина, прибывшего вечером на заседание Совета Россия - НАТО, которое должно было состояться после этого - первое подобное совещание на уровне глав государств за последние шесть лет - это было, по словам Хэдли, "как удар холодной рыбы по лицу". Но его речь была сдержанной, и на пресс-конференции после нее он подчеркнул позитивные стороны отношений. Позже выяснилось, что за десять дней до этого Буш позвонил ему и предупредил, что намерен настаивать на ПДЧ в Бухаресте, и выразил надежду на то, что не произойдет "ссоры", которая затруднит ему принятие приглашения Путина нанести прощальный визит в Сочи после конференции, когда оба президентских срока будут подходить к концу. Путин обещал избежать конфронтации и сдержал свое слово.

И снова мягкость его реакции оказалась обманчивой.

Билл Бернс был прав, предупреждая Кондолизу Райс, что если Соединенные Штаты будут упорствовать в своих планах по расширению НАТО, то Путин примет ответные меры. В Бухаресте он намекнул на свои опасения в дипломатической форме. Украина в ее нынешнем виде была создана в советское время, - сказал он. Треть населения составляют русские. В Крыму 90% населения - русские. Это было "очень сложное государственное образование", и введение натовского измерения рисковало еще больше усложнить его. В Сочи в те выходные он был гораздо более откровенен. Почему, спрашивал он Буша, Америка готова подвергать риску свои отношения с Россией ради незначительных выгод? 'Что такое Украина?', - сказал он. Украина - это даже не страна. Часть ее территории находится в Восточной Европе, а остальное - подарок России". Что касается Грузии, то она не является частью Европы, так каково же ее место в евроатлантическом альянсе? «Вы и я, - продолжил он, - единственные два человека в наших администрациях, которые хотят хороших отношений между США и Россией. Мы единственные... Если бы вы только знали, какие предложения поступают ко мне по системам, которые я должен развернуть против США, вы бы не поверили».

Это, несомненно, так. Путина окружали люди, которые гораздо более скептически, чем он сам, относились к преимуществам тесных отношений с Вашингтоном. Но это было и предупреждением. Личная связь с Бушем стала одной из немногих оставшихся нитей, удерживающих отношения.

Встреча в Сочи - не совсем конец истории. Российско-американские отношения часто движутся на два шага вперед, на один шаг в сторону, на один шаг назад или наоборот, но редко по последовательной прямой линии. Они обсудили то, что Хэдли назвал "Контрольным списком", - план, согласно которому российские министры и их американские коллеги из различных ветвей власти должны совместно работать над областями, в которых обе страны могли бы сотрудничать, и каждые полгода представлять президентам доклады. Путину эта идея понравилась. Затем он вернулся к сделанному им в Хайлигендамме предложению о совместном подходе к противоракетной обороне, над которой Россия и США будут работать вместе. Это предложение обсуждалось еще в Кеннебанкпорте, но потом затерялось в бюрократической системе. Путин заявил о своем "осторожном оптимизме... Если мы сможем договориться о системе противоракетной обороны для Европы, а затем начнем работать над глобальной системой противоракетной обороны, это будет самым большим и самым важным результатом всей нашей работы, которую мы до сих пор вели". Но он предусмотрительно добавил, что "дьявол будет в деталях".

Хэдли и его российский коллега Сергей Приходько работали в течение всего лета, и к началу августа, по мнению Хэдли, они достигли понимания, которое могли принять обе стороны.

Но бомба замедленного действия, связанная с расширением НАТО, продолжала тикать. Министр иностранных дел Сергей Лавров предупредил после Бухареста, что Россия сделает "все возможное", чтобы не допустить членства Грузии и Украины. Через несколько месяцев бомба взорвется и сделает соглашение невозможным.

Размышляя спустя десятилетие после этих событий о неуклонном и, казалось бы, неумолимом ухудшении отношений между США и Россией после прихода к власти Путина, Билл Бернс пришел к выводу, что обе страны все это время обманывали себя. Российская иллюзия, - считает он, - заключалась в том, что их каким-то образом примут, несмотря на то, что силовые реалии сильно изменились, как равного, как полноценного партнера". Американская иллюзия заключалась в том, что "мы всегда сможем маневрировать над Россией или вокруг нее". Должно было наступить время, когда они начнут отталкиваться... В уравнение было заложено определенное количество трений и столкновений.